Chroniques de la Renaissance

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Chroniques de la Renaissance » Страницы прошлого » Иногда за родственников приходится стыдиться


Иногда за родственников приходится стыдиться

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Иногда за родственников приходится стыдиться

11 июня 1498 года l Франция, замок Шомон

Жорж д'Амбуаз, Лукреция Борджиа

В замке Шомон кипит торжество, архиепископ Руанский облачился в алый пурпур и по этому поводу готовится греметь праздник. Вернувшись из Рима и получив кардинальскую шапочку, Жорж радостно объявляет своим родным, что женится на Лукреции Борджиа, но его счастье вряд ли кто разделит.

+1

2

Слухи доходят до чужих ушей быстрее ветра и вот при королевском дворе уже во всю шушукаются о том, что сам Папа Римский отменил целибат для министра Франции. Но кто же станет его женой? Подозрительные взгляды придворных направлены на его сопровождение - Лукрецию Борджиа, внебрачную дочь Его Святейшества от куртизанки Ваноцци. Юная итальянка прибыла во Францию как заложница, знак мира между Римом и Францией, и лишь одно ее присутствие вызывало у двора настоящее отвращение. Девушку считали выскочкой, бастардом неблагородного происхождения, изредка ей пытались причинить как можно больше неудобств, пару раз едва не подставили с ядами. Придворные дамы словно объелись белены, соревнуясь в том, чтобы причинить как можно больше гадостей гостье из далекого Рима. Жорж даже увозил на два месяца Лукрецию к себе в Руан, где оставлял на время, а сам возвращался обратно в Блуа. После того, как одному из дворян Амбуаз приказал отрубить все пальцы на левой руке, при дворе стало как-то тихо. Никто больше не цеплялся у Лукреции, а министра откровенно боялись, ибо он стал последнее время более жестоким и склонным на скорую расправу. В Милане до сих пор не было спокойно, а отношения коммун Италии с Ватиканом накалились до предела, в том же Неаполе недавно вспыхнул бунт и едва не началась чума, потому что кто-то из торговцев провез в город мешки с зерном, зараженные этой смертельной болезнью. По этой причине Жорж был взвинчен последние два месяца. Он так же едва уберег утечку информации о том, что королевская казна полу-пуста после военных расходов. Разве тут можно вздохнуть спокойно? Амбуаз находился в напряжении и держал ухо востро. Тут еще и свадьба короля через два месяца должна состояться, а затем, в сентябре бракосочетание самого министра. Больше всего он боится именного этого, потому что, несмотря на теплые отношения с Лукрецией, он совершенно не желает становится ее супругом. Брак не прельщает Жоржа, разве только возможностью стать отцом чудесных сыновей, которых он сможет поставить на церковную карьеру и взрастить в благочестии, которого ему не хватало самому. В мае Амбуаз, вместе с Лукрецией, отправился по морю в Ватикан, где его посвятили в кардиналы. Он дал возможность девушке побыть несколько дней с отцом и они вернулись обратно во Францию. После этого настало время сообщить своей родне о грядущей свадьбе, о чем знал пока только король, и только по той причине, что Жорж не хотел это от него скрывать. Девятого и десятого июня Жорж уже был вместе с папской дочерью в замке Шомон, где и родился. Туда же, со всех концов Франции, стекались всего его братья и сестры, а их было очень много и большинство по возрасту старше. Архиепископ Руанский провел эти два дня до торжества днем в саду, вместе с Лукрецией и племянницей Анной, которую давно не видел, а ночами сидел в кабинете, раздумывая о дальнейшей судьбе своей страны и лишь изредка спал, уткнувшись лбом в стол. Племяннице Амбуаза малышке Анне исполнилось два годика совсем недавно и она радостно восприняла Лукрецию, и липла к ней только так, даже забыв о заботливых руках своей нянечки. Жорж был невыносимо рад, что девочка относилась к его невесте почти как к матери, потому что он собирался усыновить Анну после своей собственной свадьбы. Сидя в удобном кресле, под сенью дуба во внутреннем дворе, Жорж скрывал свои взгляды, которые бросал на Лукрецию, держащую на руках ребенка. Он знал, что хочет Лукрецию. Это иногда читалось в его глазах, что скрыть было очень сложно, как не пытайся. Тогда Амбуаз пил, облизывая губы после глотка вина и утыкался взглядом куда-нибудь в цветы, потому что это отвлекало его от пошлых мыслей. Когда Жорж в очередной раз отвел глаза, то увидел перед собой своего старшего брата епископа Жана, который хотел переговорить с глазу на глаз.
- Присмотри за Анной - обратился к Лукреции Жорж, медленно поднялся со стула и неспешно отправился в сторону клумбы с цветами, неподалеку от дуба, вместе братом. Алое одеяние архиепископа мягко скользило по зеленой траве, а он сам смотрел себе под ноги, отчего это не придавало ему колорита, ибо когда мужчина горбится, это не делает его красивым. Отойдя в сторону, чтобы никто не слышал, братья стали переговариваться. Их разговор касался монашеских доминиканских орденов, которые Амбуаз хотел реформировать в лучшую сторону, но были недовольные его попытками все изменить. Стоило Жоржу отойти, как к Лукреции подошла семейная пара. Это был Хьюг де Амбуаз, вместе со своей женой.
- Как здорово, что я вижу в родовом замке не только своих родных, но и новые лица - вежливо поприветствовал он девушку, а его жена смотрела на Борджиа с нескрываемым отвращением. Все знали, что она прибыла с Жоржем и никто не догадывался в какой именно роли, предполагали пока, что любовница, а детали контракта с Его Святейшеством не разглашались. Хьюг видно было относился к девушке с интересом, как-то тепло и был заинтересован ей, хотел что-то узнать, но все тут же испортила его супруга.
- Здесь дурно пахнет, как в римском борделе. - ухмыльнулась женщина, поморщив нос, из-за чего ее муж ее дернул за локоть, а после улыбнулся, старая сгладить неловкую ситуацию - Наверное опять забились стоки. Нужно сообщить слугам, что они их почистили. Нам пора идти, нужно еще приготовится к ужину. Идем дорогая, проведаем мою сестру.
Попрощавшись супружеская пара покинула сад, о чем-то бурно споря по пути, но отрывки их разговоров уже не были слышны. В этот момент из коридоров замка вышел мужчина примерно шестидесяти лет, с седой бородой и волосами. Несмотря на возраст было видно, что он молодится, хотя его рост и плюгавый затылок говорили об обратном. Это был Эмери, которому было уже шестьдесят четыре, тот самый брат, коему тогда во Флоренции покупали юных красавиц. Жорж привез ему девушек, но, совсем недавно, одна из них, как стало известно, утопилась в озере. Не все же девицы желают вступать в связь со стариком, пусть и таким богатым. Впрочем, Эмери сделал многое для своего дома, но до власти младшего брата ему было все же далеко. Звезда этого человека зашла со смертью Людовика одиннадцатого, но даже сейчас он мог похвастаться прытью и даже дать фору молодым.
- Какую прекрасную леди я вижу перед собой - произнес Эмери, подходя ближе к Лукреции и вежливо склоняя перед ней голову, а после целую нежную руку своими сухими, старческими губами. - Вам нравится в нашем родовом замке? Я слышал, что вас с моим братом связывают особые, нежные отношения. Надеюсь, что вы целиком и полностью его удовлетворяете, потому что он хранит всю жизнь верность только одной политике.
Ох уж этот старик, практически раскрыл тайну, в которую Жорж никогда бы не посвятил Лукрецию.
- У вас очень красивая камеристка. Я бы с ней познакомился более близко, в приватной обстановке. Может быть представите меня ей? - продолжил старик, не скрывая своего желания обладать чернокожей служанкой Борджиа, прислуживающей его в саду и помогающей с ребенком. Жорж, на минуту отвлекшиеся от разговора с Жаном, увидел Эмери рядом с Лукрецией. Это не понравилось министру он поспешил обратно, чтобы избавить ее от общества такого родственника, пока он не опозорил весь род. У каждого есть свои темные и светлые стороны.
- А как моему брату больше нравится. С двумя пальцами в нем или с двумя в вас? - прошептал неожиданно старик, сощурив один глаз. В самый подходящий момент показался министр, он то и спугнул своего брата, и тот быстро скрылся в коридоре замка.
- У нас еще много времени до ужина, отдай Анну в руки Изабелле, пусть уложит ребенка спать, а мы можем сыграть, пока не наступил вечер.
Жорж распорядился и слуги принесли две деревянные доски с ручками, только закругленные по краям и небольшой мячик из кожи. Сняв с голову беретту, мужчина расстегнул моццету, а затем снял верхнюю накидку поверх сутаны, после чего все это сложил на кресле. Так будет удобнее играть. Не ушло от взгляда Амбуаза и то, что Лукреция показалась ему какой-то бледной. Возможно это все жара и тогда не стоит играть, а лучше посидеть в тени.

+1

3

Новая родина встретила Лукрецию не слишком дружелюбно - французские аристократы весьма гордились тем, что могли проследить свою родословную на несколько столетий назад, и не упускали возможности напомнить об этом юной итальянке. Лукреция воспринимала ситуацию стоически, помня о том, что пути назад нет - придворные просто не знали о том, что заложница уже вряд ли вернется домой, ведь Жорж слишком сильно хотел стать кардиналом. Иногда она утешала себя тем, что однажды увидит вытянувшиеся лица своих обидчиков, когда станет известно о том, что именно ей уготовано стать супругой первого министра, и тогда придворные аристократы будут больше озабочены не тем, чтобы придумать очередную колкость, а тем, как загладить свою вину, чтобы новоиспеченая леди Д’Амбуаз не нашептала своему мужу о том, что ей пришлось когда-то выслушать. Впрочем, о том, что Лукрецию и первого министра уже что-то связывает, слухи ходили уже давно - все началось с того, что Жорж лично дал указание обер-квартирмейстеру поселить гостью поближе к его личным покоям. Затем стало известно, что миледи Борджиа часто навещает Его Преосвященство, правда, все лишь в рабочем кабинете, но для многих аристократов и туда путь был закрыт, что только добавило новый повод для зависти. К едким остротам из-за просхождения добавились колкости еще и в связи с мнимой распущенностью, отчего Лукреции пришлось еще тяжелее. Разумеется, внешне она очень старалась не показывать то, насколько сильно задевает ее подобное отношение, но в душе очень переживала. Ко всему прочему она страдала от тоски по своей родине, скучала по отцу и братьям, и только Джулия скрашивала пребывание в этой холодной, чопорной Франции.
Со временем дела Лукреции несколько улучшились - среди придворных нашлись и те, кто не слишком обращал внимание на происхождение, и у общительной, веселой и энергичной итальянки начали появляться друзья, отчего она стала чувствовать себя более уверенно. Жорж, вероятно, хорошо зная о дворцовых нравах и отдавая себе отчет о том, что приходится испытывать Лукреции, также обращался с ней исключительно тепло - находил в своем напряженном графике время для нее, давал советы о том, с кем и как следует себя вести, дарил подарки и даже дважды спас от расправы, когда итальянка оказывалась под подозрением после отравления двух человек. В обоих случаях ее готовы были отправить на эшафот лишь потому, что молва приписывала итальянцам умение обращаться с ядами, и только вмешательство Жоржа избавило Лукрецию от этой участи - после расследования, проведенного с особой тщательностью по приказу первого министра, находился истинный виновник, и злые языки были вынуждены умолкнуть. И, наверное, не было ничего удивительного в том, что Лукреция со временем уверилась в том, что совершенно случайно стала настоящим баловнем судьбы - о таком супруге, как Жорж, можно было только мечтать, отчего ее отношение к мужчине было исключительно восторженным.
Стремясь стать частью его жизни, Лукреция не упускала возможности заглянуть к Жоржу в кабинет - сначала для этого приходилось каждый раз изобретать повод, но затем девушка решила немного схитрить. Они приехали во Францию осенью, и Лукреция, возвратившись после очередной прогулки по саду, принесла букет цветов, с которым тут же отправилась в кабинет Жоржа. Уже там, за привычным обменом любезностями, Лукреция потребовала принести вазу, потому что осенние астры были настолько прекрасны, что только кабинет первого министра был достоин подобного украшения. Архиепископ, не заметивший никакого подвоха, приказал принести вазу, куда Лукреция незамедлительно определила букет, а заодно и обеспечила себе повод прийти сюда на следующий день - за цветами ведь кто-то должен ухаживать, а те мальчишки, которые служили у Жоржа пажами, явно для этого не годились. Нехитрая женская уловка сработала, и Лукреция отныне получила возможность почти каждый день навещать Жоржа под вполне благовидным предлогом, а когда букетик завял, на его месте тут же появился новый. Со временем садовые клумбы опустели, но за это время Жорж уже настолько привык к ее посещениям, что искать другой повод не было необходимости - Лукреция уже совершенно свободно приходила, чтобы поговорить с ним, рассказать последние дворцовые сплетни, почитать министру, пока тот разбирал бумаги, или даже прогуляться.
И все же, несмотря на кажущееся благополучие, нападки на Лукрецию не прекращались, и хотя она пыталась не обращать внимание на это, все же ей было тяжело, и иногда привычная жизнерадостность сменялась печалью. В такие минуты Лукреция избегала показываться на глаза Жоржу, не желая раздражать его тоскливым видом, но министр оказался слишком проницательным, и однажды на целых два месяца увез Лукрецию в Руан. Эти два месяца она провела словно в раю - пусть она и ужасно соскучилась по Жоржу, зато все остальное привело Лукрецию в восторг. Во владениях архиепископа никто не осмеливался обижать миледи Борджиа, какого бы происхождения она не была, совсем наоборот, там ей был оказан просто королевский прием, а все слуги сбивались с ног, только бы угодить гостье. Впрочем, к их неописуемой радости Лукреция оказалась весьма не требовательной и не привередливой, ей очень понравилась простая, размеренная жизнь вдали от дворцовых интриг и склок, и она была очень благодарна Жоржу за этот отдых.
Правда, по возвращению в Блуа нападки на Лукрецию начались с удвоенной силой, словно придворные стремились наверстать упущенной, но после того, как шевалье д’Эон лишился всех пальцев на левой руке за то, что посмел прилюдно схватить Лукрецию за локоть, желающих поглумиться над происхождением девушки заметно поубавилось. Вот только Лукреция не слишком обрадовалась такому заступничеству - она была слишком напугана жестокостью Жоржа, отдавшему подобный приказ, хотя и не посмела сказать ему об этом, так как министр был слишком взвинчен в последнее время, и ей совершенно не хотелось злить его еще больше.
В череде всяких неприятностей было место и радостных событий, одним из которых стала поездка с Жоржем в Рим. Лукреция ничуть не обольщалась насчет цели этой поездки - Жоржа должны были посвятить в кардиналы, и она была очень ему благодарна за то, что он пригласил ее составить ему компанию. К счастью, на этот раз путешествие было недолгим, и Лукреция получила массу незабываемых впечатлений от морского путешествия - первый день она провела в своей каюте, страдая от морской болезни, на второй день она уже смогла выпить чашку бульона, а на третий день, окончательно освоившись, уже с неподдельным любопытством осматривала корабль. Знатную гостью сопровождал капитан, мгновенно попавший под очарование юной Лукреции, а потому безропотно позволивший ей постоять за штурвалом корабля и даже ненадолго одолживший ей свою треуголку. К вечеру уже вся команда восторгалась прелестной пассажиркой, которая блистала красноречием на ужине в кают-компании, где присутствовали все остальные пассажиры и офицеры корабля.
Возвращение в Рим произвело на Лукрецию двоякое впечатление - с одной стороны, она была очень рада вернуться на родину, пусть и всего на несколько дней, а с другой… Лукреция уже не чувствовала себя здесь своей. С того момента, как она покинула дом, прошел уже целый год, и пусть Лукреция так и не смогла полюбить Францию, она все же уже не принадлежала Италии. Ко всему прочему она очень боялась, что отец, пользуясь случаем, заговорит о том, чего именно хотел добиться, устраивая ее брак с Жоржем, и ей придется отказать ему, так как свой выбор между интересами отца и будущего супруга, Лукреция сделала уже очень давно. Но ее опасения не оправдались - понтифик больше был озабочен делами и возможностью с глазу на глаз поговорить с будущим зятем, а потому Лукреция почти его не видела. Это было, конечно, обидно, но умом девушка понимала, что так будет лучше. Когда пришло время прощаться, отец был подчеркнуто вежлив и благословил Лукрецию, чем окончательно ее разочаровал, и Рим она покидала с тяжелым сердцем. Вот только теперь ей не с кем было даже поговорить о своих переживаниях, ведь Джулия предпочла остаться в Риме.
Возвращение во Францию ознаменовалось новым витком слухов при дворе, когда выяснилось, что Жорж д’Амбуаз не только стал кардиналом, но и был освобожден от целибата. Эта новость произвела фурор, и Жорж попал под самое пристальное внимание всех дам, желавших найти хорошую партию своим дочерям, что не слишком обрадовало Лукрецию. Впрочем, всем матримониальным мечтам придворных леди, судя по всему, было суждено так и остаться мечтами, ведь почти сразу по приезду Жорж организовал семейный ужин в своем родовом поместье, чтобы познакомить семью с Лукрецией и сообщить новость о собственной свадьбе. Лукреция, которая почти год ждала этого момента и знала о том, что однажды он настанет, пришла в ужас - семья Жоржа была одной из самых родовитых, а потому там вряд ли обрадуются его выбору. Оставалось только гадать какой будет реакция родственников и какой эффект она произведет на Жоржа, который очень ценил свою семью, и эти мысли не давали покоя Лукреции все то время, пока она находилась в Шомоне. От грустных размышлений ее отвлекала маленькая Анна, буквально льнувшая к Лукреции, но чем ближе была назначенное время для ужина, тем все напряженнее становилась девушка. Что скажут родственники Жоржа, когда все узнают? Будут ли они отговаривать его? Что придется ей выслушать от родовитых аристократов, все заслуги которых подчас заключались лишь в том, что они родились в законном браке?
Ответы на все эти вопросы, мучившие ее несколько дней, начали поступать еще до начала ужина - хватило одной только невестки Жоржа, и хотя у Лукреции вертелся на языке колкий ответ, способный поставить эту гордячку на место, ей пришлось сдержаться. Если она хочет стать частью этой семьи, то нужно держать себя в руках, иначе Жорж может сделать выбор не в ее пользу. Именно опасаясь разозлить Жоржа, Лукреция молча выслушала слова женщины, которую супруг тут же увел в дом, и глядя им вслед девушка чувствовала, как глаза застилают слезы от обиды. К тому же именно сейчас Лукреция окончательно поняла, что этот ужин вряд ли будет милым и непринужденным, и ей очень захотелось сказаться больной и под этим благовидным предлогом попытаться сбежать отсюда, но к ней уже направлялся еще один родственник Жоржа. В отличие от первых двух, этот мужчина показался ей сначала довольно учтивым, но стоило только Лукреции получше его рассмотреть, как ее смутил его откровенно похотливый взгляд, брошенный сначала на нее, а потом на удаляющуюся Летицию. Лукреция попыталась убедить себя в том, что ей это показалось, но просьба мужчины представить его темнокожей девушке убедила ее обратном, а заодно и заставила закипеть от гнева. В этот момент невдалеке появился Жорж, и мужчина, перед тем, как уйти, сказал что-то совершенно непонятное, но при этом так неприятно щурился и ухмылялся, что Лукреция была уверена в том, что это наверняка что-то оскорбительное. Правда, Жорж ничего не слышал - ни грубость женщины, ни скабрезности мужчины, и потому предложил немного поиграть. Лукреция покорно взяла в руки свою досочку для игры, но все произошедшее настолько выбило ее из равновесия, что она вместо того, чтобы отправить мячик, поданный слугой, в полет, вскинула подбородок и хмуро посмотрела на Жоржа.
- У вас очень милое семейство, - начала она елейным тоном, хотя выглядела при этом Лукреция весьма недовольной. Впрочем, зная о том, с каким трепетом Жорж относится к своим родственникам, Лукреция понимала, что нужно быть осторожной, и все же не могла оставить подобные высказывания без внимания. В конце концов, сегодня она станет невестой Жоржа официально, и пусть это еще не полноценная семья, но все же он должен позаботиться и о ней тоже. - Супруга одного вашего брата весьма образованная леди, - продолжила Лукреция, добавив в свой тон капельку сарказма. - Увидев меня, она сказала, что здесь пахнет так же, как в римском борделе. Это просто потрясающе, я и подумать не могла, что французская леди может знать, какие запахи царят в подобных заведениях. Интересно, не правда ли? Я вот прожила в Риме почти всю жизнь, и ничего не знаю о подобных вещах… А ваш второй брат попросил меня представить его моей служанке! - не унималась Лукреция, продолжая посвящать Жоржа во всех события, что произошли с ней за время его недолгого отсутствия. - Я полагаю, что это для него вы покупали девушек во Флоренции. Неужели своих служанок ему не хватило? Надеюсь, вы не станете держать на меня обиду, если я ему откажу в этой просьбе? - тон Лукреции снова стал елейным, однако весь ее внешний вид явно намекал на то, что последний вопрос носил исключительно риторический характер, и даже если Жорж вдруг обидится, она все равно не отдаст Летицию этому мерзкому старику.

+1

4

Для Жоржа не было новостью то, что Лукреция не планировала с ним играть. Он заранее понял по ее лицу, что у нее нет настроения заниматься активным отдыхом и составить ему компанию. Амбуаза это нисколько не разочаровало. Он молча выронил из рук ракету и она с мягким стуком о землю упала на траву, туда же полетел и небольшой кожаный шарик. Заставлять даму играть архиепископ не собирался. Раз она не желает, то пусть придается своим мыслям и печалям дальше.
- Оно весьма своеобразные - отозвался Жорж, оставаясь на месте, в тени дерева, и пристально разглядывая Лукрецию, которая казалось мучилась от некого праведного гнева и недовольства. Даже стало интересно что же такого ей могли наплести братья. Своих родных сестер министр не видел с самого утра и наделся встретить только за ужином. Несмотря на то, что Амбуазы были весьма дружны между собой, они слишком далеко друг от друга. У самого Жоржа редко возникало желание близко общаться с братьями. Они все слишком разные, уже взрослые и каждый занят своими собственными проблемами и делами. Этот семейный ужин единичное явление. Разве только раз в год, может быть, в следующий раз и пересекутся. Жорж уже давно разорвал особенные, личные узы со своей семьей, еще когда уехал учится. Он знает, что если случится беда ему помогут, но даже зная это он не стремится быть рядом с родными. Исключение - племянницы. Он в них души не чает и готов оберегать всеми силами.
- Их оскорбляет ваше происхождение, Лукреция. Вам не стоит это принимать близко к сердцу и попытаться выйти из любой ситуации победительницей. За то время пока мы были вместе, я смог понять, что вы весьма хитрая и лукавая особа, хоть и душа в вас чистая, словно утренняя роса. По этой причине вы найдете способ провернуть любую ситуацию в свою пользу. Выйдите победительницей из любого разговора, в независимости от того о чем он.
Жорж сделал несколько шагов у Лукреции, подошел поближе и забрал из ее рук ракетку, тут же отбросив ее в сторону. Теплые пальцы Амбуаза обхватили ладони девушки. Ей тяжело и это понятно. Он это понимает и сейчас хочет показать всем своим видом, что переживает за нее.
- С вами разговаривал мой брат Эмери. Ему я привозил подарки из Флоренции пару раз, но это лишь потому, что я ему был должен. Когда я был молод он представил меня к королевскому двору, так что, частично, я обязан ему своей карьерой, хоть она и делалась моими же руками. - негромко произнес министр, притягивая руку Лукреции к левой стороне своей груди и прикладывая к сердцу, через алую, нарядную сутану.
- Я бы не держал на вас обиду даже после того, как вы бы отвесили ему пощечину - на губах Жоржа заиграла лукавая улыбка. - Он это заслуживает. Я не хочу чтобы даже мои родные оскорбляли вас, Лукреция, они не имеют право это делать, потому что вы принадлежите мне. Никто не смеет. Ни одна живая душа. Как и я, не могу отказать вам в просьбе, по тому служанка только ваша и ничья больше. Если мой брат проявит еще раз неуважение к вам, то вы зовите меня и я разберусь со всеми проблемами сам.
Архиепископ прикоснулся губами к указательному пальцу девушки, прикрыв глаза и чуть опустив голову. Подул прохладный ветер, зашумели кроны редких в саду деревьев и темные волосы Амбуаза слегка дрогнули от порыва. Он дернул головой, поднял руку и убрал локон в сторону.
- Только не думайте, что все мои родственники такие. Они люди, а людям свойственно отличаться привычками и характерами, а они не всегда приятные для других. Я познакомлю вас с Француазой. Она сегодня здесь. - Жорж склонился к Лукреции и заговорщическим шепотом принялся шептать ей на ухо. - Прекрасно пишет стихи, баллады и рассказы, правда никто не принимает ее всерьез, так же как и вас.
У министра было кое-что еще, что он хотел сказать Лукреции, но он решил оставить это на потом, у них будет еще время чтобы переговорить об этом важном деле, об их свадьбе, которая должна будет состояться в конце августа, в Руане, подальше от королевского двора и всех этих сплетен.
- Вечером состоится официальный ужин, я объявлю всем о своем решении. Оно нисколько не изменится, даже если его никто не поддержит. Меня лично нисколько не волнует мнение моих родных и их желания. - поглядев пристально в глаза девушке Жорж коснулся пальцем ее щеки. - Вам тоже не стоит переживать. Покажите им, что вы не такая, что вы лучше их. Если вы выдержите и справитесь с той задачей, что я вам поставил, то я сделаю вам подарок. Какой именно, вы пока не должны знать.
Сказав об этом Амбуаз стал лихорадочно соображать, что он может сделать для Лукреции, то, что ей придется по душе и понравится. Это должно быть нечто чудесное и очаровательное. Но да ладно, потом придумает, времени еще полно. Жорж заранее приготовился и к худшему. Если начнут нападки прямо за столом, он, забрав невесту, покинет замок и больше никогда не будет организовывать семейные ужины, потому что на компромиссы его семья будет идти неспособна. Раньше кардинал сам переживал из-за происхождения Лукреции, но сейчас совсем об этом не думает, потому что Борджиа показала себя с лучшей стороны. От нее много и не будут требовать, пусть рожает сыновей или красивых дочерей, купается в роскоши и комфорте, ходит с министром на приемы и балы, составляют ему компанию вечерами и служит его украшением перед знатью, а иногда и советницей. У них будут чудесные сыновья, а кровь их отца частично смоет грязь с крови их матери. Отец то у нее из благородных, хоть и каталонец.
- Давайте немного выпьем за нас с вами - ухватив Лукрецию под руку Жорж повел ее к одному из двух кресел, установленных под деревом, а так же маленькому столику между ними, где уже было налито вино. Молодые пажи, стоящие вокруг, сразу же отреагировали. Они разлили по хрустальным бокалам терпкую жидкость, которая так освежала в знойные летние деньки. Жорж подвел сначала девушку к креслу, затем, после того как она уселась, сразу вернулся к своему.
- А расскажите мне о своем детстве. - подумав немного мужчина облокотился об края стола боком, поставив локоть поверх и приподняв руку, на пальце которой красовался кардинальский перстень, врученный Его Святейшеством. - Вы знали с самого детства о том, что муж вашей матери вам неродной отец?
Пошевелив пальцами на руке Жорж опустил взгляд в стол, затем поднял глаза и произнес:
- Я хочу чтобы вы знали, что все, что о мне говорят при дворе мерзкого, это только ложь. Моя жизнь посвящена политике и церкви, мне иногда даже некогда просто спать

+1

5

Стоило только Жоржу объяснить причину нападок своей родни, как Лукреция тут же нахмурилась - с одной стороны, она уже немного привыкла к этому, а с другой… Она так и не смогла до конца смириться с тем, что ее упрекают в том, что от нее никоим образом не зависело и что она при всем своем желании была просто не в силах изменить. Впрочем, хмурилась девушка ровно несколько мгновений - до тех пор, пока Жорж не заговорил о ее хитрости, удивительным образом сочетающейся с душевной чистотой, и способности обращать любую ситуацию в свою пользу. Подобные слова, прозвучавшие из уст человека, который добился при дворе поста первого министра и по части интриг и умению извлекать пользу из всего, что только могло произойти, явно превосходил всех остальных придворных вместе взятых, можно было расценивать как весьма лестный комплимент, и Лукреция именно так и поступила, отчего ее взгляд, обращенный на мужчину, немного потеплел, а гнев, вызванный общением с его родней, несколько поутих. К слову, Жорж помимо комплиментов дал ей очень ценный совет, и Лукреция, всегда внимательно прислушивавшаяся к его словам, приняла его к сведению. В самом деле, если она будет пытаться поставить каждого зарвавшегося аристократа на место, то семейный ужин превратится в одну большую ссору, а это явно не улучшит ее репутацию в глазах Жоржа…
Пока Лукреция раздумывала об этом, министр продолжал говорить, затем забрал у нее ракетку и взял за руку. Почувствовав его прикосновение, Лукреции стало немного сложно следить на сутью разговора, так как теперь ее внимание понемногу переключалось на тепло, исходящее от руки Жоржа, на то, как он прижимает ее ладонь к своей груди, а сам стоит так близко, что она оказывается окутана его неповторимым ароматом и вдыхает его, отчего немного голова идет кругом. Увлекшись, Лукреция едва не прослушала самое важное в его речи, когда Жорж совершенно недвусмысленно дал понять, что она принадлежит ему, и архиепископ никому не позволит ее обидеть. Никому, даже своей драгоценной родне. Лукреция, до сих пор уверенная в том, что именно братья и сестры для Жоржа имеют более важное значение, чем она, подняла удивленный и одновременно восхищенный взгляд на будущего супруга, который в этот момент коснулся губами ее указательного пальца. Это неожиданное проявление нежности и заботы удивило еще больше, а заодно и заставило Лукрецию окончательно забыть о своих обидах и проститься с неприятными ожиданиями от предстоящего ужина.
- Я буду счастлива познакомиться с Француазой, - пролепетала завороженная происходящим Лукреция, очень стараясь выглядеть невозмутимой, хотя ни о каком спокойствии не могло быть и речи, когда Жорж наклонился к ней еще ближе, а его теплое дыхание ласкает чувствительное ушко, отчего большая часть сказанного по-прежнему ускользала от ее внимания. Чем там занимается эта Француаза? Кажется , рисует... Или вышивает? А, впрочем, не важно…
К огромному сожалению Лукреции, министр спустя несколько мгновений отстранился, но она даже не успела толком прочувствовать досаду из-за этого, так как Жорж коснулся ее щеки, и девушке пришлось приложить усилия, чтобы не закрыть глаза от удовольствия и не прижаться к его пальцам, чтобы продлить это прикосновение хоть на миг. И хотя это тоже весьма отвлекало, все же на этот раз Лукреция было очень внимательна, и слова Жоржа о том, что мнение родных относительно его выбора невесты ничего не значит, не пропустила, совсем наоборот, эти фразы яркими вспышками отпечатались в памяти, и миледи Борджиа с трудом сдержала довольную улыбку, чувствуя, что уже победила в предстоящем словесном сражении с родственниками первого министра. Пусть говорят что угодно, а она все равно станет его женой, и они будут вынуждены смириться с этим и принять ее в семью. Пусть считают ее бастардом понтифика, а она все равно будет носить их фамилию. Пусть воротят от нее свои аристократические носы, а она все равно получит самую драгоценную жемчужину рода д’Амбуаз в лице Жоржа, который будет целовать ее пальчики. Повеселев от этих мыслей, Лукреция, не сводя восторженного взгляда с мужчины, который к тому же пообещал ей какой-то подарок, если она будет себя хорошо вести, с лукавой улыбкой произнесла:
- Можете уже готовить свой подарок, я не разочарую вас.
Лукреция обожала подарки, особенно те, которые являлись сюпризами, и, к чести Жоржа, он весьма часто баловал ее безо всякого повода. И если чем-то и можно было окочательно отвлечь ее от тревожных опасений из-за знакомства с его семьей, то немного нежности и обещание приятного сюрприза были идеальным способом, потому что теперь Лукреция больше интересовалась подарком, нежели тем, что скажут его родственники. Что же это будет? Дорогое украшение? Кольцо? Браслет? Нет, браслет уже был на этой неделе, значит, будет что-то другое, потому что Жорж не станет повторяться. Но что именно?
- Да, давайте, - согласилась она, позволяя Жоржу увести себя к столику, возле которого уже суетились молодые пажи, наполняя кубки. - За вас, мой господин! - Взяв кубок, произнесла Лукреция тост, находя особенное, ни с чем не сравнимое удовольствие в том, чтобы снова и снова почувствовать то, что она принадлежит только Жоржу.
Пригубив вино, Лукреция слегка призадумалась, вспоминая свою жизнь в Италии, словно все те события имели место не каких-то лет десять назад, а намного больше. За прошедший год с ней столько всего случилось, что иногда Лукреции на самом деле казалось, что с момента ее отъезда уже прошло очень много времени, хотя на деле это было, разумеется, не так.
- Когда я была маленькая, - начала она, - то была уверена, что Джорджо… - Тут она спохватилась о том, что Жорж, вероятно, вряд ли будет знать имя второго мужа ее матери, и пояснила: - Джоржо ди Кроче, второй муж моей матери. Так вот, я всегда думала, что именно он и есть мой настоящий отец, но когда мне было шесть лет, Джорджо и мой младший брат Октавиано умерли от туберкулеза, и я очень сильно оплакивала эту потерю, потому что любила их… А потом Чезаре сказал мне, что я убиваюсь по совершенно чужим людям, потому что мой настоящий отец - Родриго Борджиа, а Октавиано приходится мне братом только по матери. - Воспоминания о прошлом заставили Лукрецию немного помрачнеть, пусть уже и прошло десять лет с этой скорбной даты, она все еще не могла говорить об этом спокойно. - Но все равно… - упрямо произнесла она, словно все еще продолжала тот самый спор, который когда-то возник у нее со старшим братом. - Я любила Джорджо, он был очень добр ко мне, и любила Октавиано… И они не чужие мне, понимаете? - Она взглянула на архиепископа, будто искала у него поддержки и одобрения. - Джорджо был мне отцом, он заботился обо мне и братьях, любил нашу маму, и я до сих пор молюсь за него и Октавиано.
Ее откровенность, вероятно, произвела впечатление на Жоржа, и тот решил отплатить Лукреции той же монетой, приокрыв завесу тайны, скрывавшую его жизнь от посторонних глаз. Лукреция и сама уже заметила, как много времени проводит первый министр в своем рабочем кабинете, который, кажется, иногда не покидал его сутками напролет, а потому с теплотой в голосе произнесла:
- Я знаю, что это все неправда… - Помимо теплоты и сочувствия в ее голосе отчетливо слышалась еще и уверенность, и Лукрецию действительно никто и ничто не могло убедить в том, что Жорж - страшный человек. Хотя бы потому, что для нее не было никого более заботливого и доброго, чем он, хотя все же отрубленные пальцы шевалье д’Эона она еще долго будет помнить, как, впрочем, и лилию, выжженную на шее Джованни Сфорца. Но все же неблаговидные поступки попросту меркли на фоне того, что именно Жорж поддерживал ее, не осуждал из-за развода и оберегал от нападок при дворе, когда события принимали уж слишком серьезный оборот. А еще дарил ей подарки и уделял внимание, причем делал это совершенно бескорыстно и ничего не требовал взамен. - Вам нужно больше отдыхать, - заботливо добавила Лукреция, после чего, слегка зардевшись и бросив лукавый взгляд на будущего супруга, добавила: - В будущем я намерена лично позаботиться о том, чтобы вы не ночевали в рабочем кабинете, хорошо спали и имели возможность отвлечься от дел.
С ее стороны подобные речи были весьма смелым шагом, однако, их свадьба - уже дело решенное, и Лукреция решила, что пора бы уже заявить о своих намерениях не просто войти в жизнь Жоржа, а слегка изменить ее, чтобы подвинуть в сторону и политику, и церковь. Все еще улыбаясь, Лукреция слегка склонила голову на бок и, приняв совершенно невинный вид, произнесла:
- Надеюсь, вы не будете против?

+1

6

Жорж пару раз мелко кивнул, пока Лукреция рассказывала свою историю из жизни, о маленьких братьях, которые умерли слишком рано от туберкулеза. Да, страшная болезнь. Тяжело лечится на первой стадии, но чаще всего от нее умирают именно дети. Тяжело вздохнув Амбуаз поднял голову и посмотрел на слугу стоящего рядом. Мальчишка замешкался всего лишь на мгновение, а затем бокал архиепископа вновь наполнился терпким и ароматным вином. Взяв в руку чашу Жорж поднес ее к губам и, прикрыв глаза, сделал ровно два глотка. Он сочувствует в какой-то степени Лукреции, потому что понимает ее горе. У его матери тоже были неудачные беременности и три раза она рожала мертворожденных детей, которых даже не успевали окрестить перед смертью. Разговор о смерти не прибавил Жоржу ни настроения, ни радости, но он не обвинил в этом Борджиа, потому что этот вопрос он поднял сам, он крепко обхватил снова бокал и выпил все вино, что там было.
- Сочиняют обо мне многое, но только часть из всего этого истинная правда - проворчал министр, опуская взгляд и снова опрокидывая в себя вино, только что налитое в бокал заботливым пажом. Предстоит еще вечерний ужин в кругу семьи, где надо будет еще и слова подобрать. Жорж примерно представляет, что говорить своим родным, даже может уже вообразить какие именно слова от них услышит в ответ. Невзлюбили они Лукрецию судя по всему, хоть и не все, но большая часть. Впрочем, министра мало волнует их мнение, он уже сделал свой выбор, потому сидит сейчас в красивой и алой бархатной сутане и может с гордостью сказать, что он легат самого папы римского. За все надо платить, даже за должность в кардинальской курии. Хорошо что Лукреция не глупа и красива, потому жаловаться на нее не было никакого смысла. Ну подумаешь бастард, но зато какие высоты можно постигнуть если тебе покровительствует сам понтифик святого города. К тому же Жоржу и Лукреции хорошо вдвоем, рядом с друг другом и ничего не должно омрачать их уединение. Наверное те слухи о пажах министра она не принимает близко к сердцу или просто не верит в них, потому что Борджиа не упомянула об этом в своем ответе. Что же и это к лучшему. Жоржу не хотелось бы об этом говорить тем более сейчас.
- Последний раз я спал в своей кровати только на прошлой неделе - спокойно проговорил архиепископ посмотрев на Лукрецию. - Активировалась Испания и император Священной Римской Империи поднял голову. Уже двое князей вернулись из под подчинения Франции обратно к нему. Мы теряем свои недавно полученные границы.
Потому что денег на военные походы нет в королевской казне подумал про себя Жорж, но в слух этого опасался сказать. После Итальянских войн расходы на армию стали просто неподъемными. Франция едва смогла закончить один поход и не успели солдаты "остыть", как император решил вернуть обратно свои земли. Шатаясь по кабинету и дергая подчиненных Жорж представлял какие расходы пойдут на королевскую свадьбу, свою собственную он точно сделает поскромнее и проведет праздник в Руане, не в Блуа или Амбуазе. Конечно родные стены это хорошо, но в Нормандии гораздо более приятный климат, более влажный что ли и прохладный. Еще этот бракоразводный процесс в прошлом месяце оставил свой неизгладимый отпечаток. Жоржу было жалко королеву, которая удалилась после развода в свой домен, но Луи был его близким другом и королем. Неудивительно, что Амбуаз принял его сторону и сделал все ради счастья друга. Архиепископа и его брата едва не закидали огрызками капусты при выходе из церкви, крича в их сторону об Пилате и Иуде. Толпа любила королеву и жалела ее, ибо столько всего дурного пришлось ей пережить.
- Даже интересно как вы будите этого добиваться? - удивленно приподняв бровь Жорж постучал пальцами по краю бокала. Паж наклонил кувшин с вином и налил в пустую чашу еще немного разбавленного вина. Возможно то, что сказала Лукреция было небольшим намеком на то, что ее красота поможет министру забыть обо всех бедах и тревогах. Не зря говорят, что близость с женщиной помогает лучше всяких крепких настоек из трав.
- Разве я могу быть против того, чтобы за мной ухаживала такая очаровательная и прекрасная женщина как вы, Лукреция - отозвался архиепископ, улыбнувшись краем губы и тут же посерьезнев. - Мне нужно переговорить со своими братьями с глазу на глаз, потому я оставлю вас в саду.
Медленно поднявшись на ноги Жорж, придержав рукой крест на своей груди, выпрямился во весь рост.
- Никого и ничего не бойтесь. Здесь никто не посмеет причинить вам вреда, но будьте осторожны, коридоры этого замка видели многое.
Министр обратился к своему пажу, кивнув в сторону Лукреции. - Позови Жаклин и скажи, чтобы она сопровождала мадемуазель Борджиа и привела ее вечером на ужин.
Юноша кивнул, затем бегом отправился выполнять поручение своего господина, пока тот крутил на пальце кардинальский перстень и смотрел куда-то в центр сада. Жоржу показалось, что за ним кто-то следит. Вроде бы никого не было видно, но взгляд все же чувствовался. Возможно ему нужно отдохнуть и это сказывалась простая усталость, а может быть Амбуаз и правда стал жертвой слезки. Не успел он об этом как следует подумать как паж вернулся, а за ним прибежала и юная служанка, которую архиепископ приставил к Лукреции. Пусть Жаклин покажет девушке замок, как раз до вечера это их займет, а теперь Жорж может удалится. Он не попрощавшись покинул сад, отправившись в кабинет своего брата. Обсуждать оказалось было особо нечего. Весь разговор касался накалившиеся политической ситуации между Священной Римской Империей и Франции, еще обсуждали планирующуюся свадьбу короля. За окнами постепенно заходило солнце. Желто-оранжевый свет заливал пространство вне стен замка, Жорж брел по коридорам то и дело натыкаясь на спешащих слуг, он тоже прибавил шаг чтобы побыстрее оказаться в гостевом зале. За мужчиной плелись двое пажей, разодетых в парчу и золото. Когда он вошел в зал в нем слуги уже закрывали плотно большие ставни, а гости рассаживались за столом. Жоржу предназначалось место почти во главе стола, рядом с братом, кто-то хотел усадить Лукрецию подальше и архиепископ это сразу заметил. Он нагло приказал пажу перенести стул девушки к себе поближе и поставить рядом. Глубоко в душе Амбуаз уже кипел от гнева, но оставался таким же безразличным и, казалось бы, спокойным ко всему происходящему. Ему нужно лишь пережить этот день и больше этого не повторится. Пока он ждал появление Лукреции, успел поговорить с некоторыми из своих родных, оставаясь на ногах и положив ладони на спинку стула. Говорили в Риме что Борджиа много, но если бы они поглядели сколько было здесь Амбузов, сразу бы закрыли рты. Братья и сестры Жоржа, его племянники и племянницы, двоюродные и дальние стали рассаживаться по своим местам, пятеро молодых людей в углу зала играли негромко на музыкальных инструментах.

+1

7

В ответ на вопрос Жоржа о том, каким образом она будет добиваться своего, Лукреция предпочла скромно потупить взор - она и так уже позволила себе шутку на грани фола, к тому же углубляться в тему, о которой имела довольно смутное представление, ей весьма не хотелось. Не зачем демонстрировать будущему супругу свое невежество в данном вопросе, пусть уж лучше считает, что у нее есть какой-то тайный план, а когда придет время она что-нибудь придумает. К счастью, Жорж не стал настаивать и пытаться выведать все подробности, позволив Лукреции сохранить интригу, к тому же заранее дав ей разрешение поухаживать за собой, чем вызвал у девушки довольную улыбку. Правда, сразу после этого выяснилось, что архиепископ вынужден ее покинуть на время, но ободренная его словами Лукреция совершенно не расстроилась, вместо этого она дождалась служанку по имени Жаклин, которая была весьма обходительна и вызвалась показать юной госпоже замок, что, впрочем, не вызвало у гостьи большого энтузиазма. Многочисленные родственники Жоржа все прибывали и прибывали, а потому наверняка невозможно будет осмотреть замок без риска наткнуться на очередного аристократа, который не упустит возможности наморщить свой нос при виде Лукреции, чего ей совершенно не хотелось. Она пообещала Жоржу вести себя хорошо, за что тот тоже пообещал ее вознаградить, и Лукреция совершенно не собиралась ни позориться в глазах будущего супруга недостойным поведением, ни упускать очередной подарок.
Пока мужчины вели свои важные разговоры, Лукреция продолжила наслаждаться теплой погодой, с удобством устроившись в кресле, и за бокальчиком вина расспрашивала Жаклин об обитателях замка. Как оказалось, слуги были более осведомленными, чем можно было ожидать, а потому Жаклин уже знала о том, что Лукреция не простая гостья, ее явно связывало с первым министром нечто более крепкое, чем просто дружба или покровительство, и поэтому служанка оказалась достаточно разговорчивой, желая угодить госпоже. А стоило только Лукреции дать понять, что она не слишком-то довольна встречей, оказанной ей Амбуазами, так истории потоком хлынули из уст Жаклин, одна красочнее другой. Разговорчивая служанка посвятила Лукрецию со все известные ей сплетни, рассказала о трагической судьбе невольниц из Флоренции, а заодно и прошлась по репутации всех остальных родственников, которые только в своем собственном воображении были непогрешимыми ангелами, а на деле оказались вполне земными людьми, которым свойственно делать ошибки и предаваться многочисленным грехам. Слушая все эти истории, Лукреция улыбалась - пожалуй, ей будет совсем не трудно удержать себя в руках за ужином, хотя, разумеется, искушение отпустить шпильку-другую в адрес этих аристократов будет весьма велико. Возможно, она даже не устоит, хотя все равно постарается сделать все очень тонко и иронично, чтобы все-таки получить вожделенный подарок от Жоржа, суть которого по-прежнему ее занимала. Может, это будет новое платье? Хмм… Вряд ли, ведь совсем недавно она и так пополнила свой гардероб, одновременно значительно облегчив состояние Жоржа, который втайне оплачивал ее прихоти - пусть Лукреция и не была бедной, все же необходимость соответствовать французской моде и не выглядеть хуже всех остальных придворных обходилась очень дорого, и со стороны первого министра было очень любезно взять эти расходы на себя. Впрочем, если Лукреция и чувствовала себя неловко из-за этого, то все это очень быстро прошло, когда она выяснила, насколько Жорж богат и может позволить себе куда больше траты, чем новый гардероб для нее. Тогда что же она получит? Тиару, способную затмить своим блеском королевскую корону? Собственную карету? Воображение не имело границ, как, впрочем, и возможности Жоржа, и Лукреции оставалось только гадать и мысленно желать, чтобы грядущий ужин закончился как можно быстрее, и можно было уже получить заслуженную награду и удовлетворить свое любопытство.
За весьма познавательной беседой с Жаклин Лукреция и не заметила, как пролетело несколько часов, после чего в сопровождении служанки девушка направилась в свои покои, чтобы приготовиться к ужину. В этот вечер ей нужно было выглядеть просто умопомрачительно, и для этого все было готово - новомодное платье с большим вырезом, открывающим плечи и грудь, сшитое в угоду Жоржу из синей парчи, вытканной золотыми лилиями, массивное ожерелье из жемчуга, которое привлечет еще больше внимания к декольте, но при этом будет служить символом непорочности, серьги и браслеты из жемчуга под стать ожерелью, и пышная прическа, над которой долго будут колдовать служанки. Но не только одежда и украшения понадобятся ей сегодня, и Лукреция, сидя в кресле и наблюдая за тем, как Розали укладывает ее локоны, заранее репетировала свою особую, чуть снисходительную улыбку, которой намеревалась одарить родственников Жоржа, когда окажется с ними за одним столом. Пусть говорят о ней что угодно, но Лукреция будет воспринимать все с поистине королевским величием и вести себя соответственно. И тогда Жорж обязательно будет ею доволен, вручит ей подарок и, может быть, снова проявит немного нежности, как совсем недавно было в саду, и, вспоминая об этом, Лукреция видела в зеркале, как ее щеки начинают розоветь от смущения и страсти одновременно.
Когда со сборами было покончено, Лукреция с видимым удовлетворением оглядела себя в зеркале и улыбнулась, представив себе, как будут скрипеть зубами от зависти некоторые из приглашенных женщин, когда выскочка и бастард затмит их своей красотой и молодостью, затем, гордо вскинув голову, покинула свои покои, в сопровождении Жаклин отправившись в гостевой зал. Появившись на пороге зала, Лукреция на несколько мгновений замерла, давая всем присутствующим хорошенечко себя рассмотреть, после чего к ней подскочил распорядитель и пригласил девушку следовать за ним к тому месту, что ей было отведено за столом. Родственников Жоржа было так много, что семейный ужин больше походил на небольшой бал, немудрено, что слугам пришлось немало постараться, чтобы все достойно организовать, и Лукреция с приветливой улыбкой на лице проследовала за своим провожатым, мысленно встревожившись о том, какое же место за столом ей отвели. Если посадят в самом конце стола, то это будет серьезный удар по самолюбию и открытое неуважение, и Лукреция, хоть и продолжала улыбаться, внутренне весьма напряглась. Впрочем, опасения оказались напрасны, и она вздохнула с облегчением, занимая стул по соседству с Жоржем, отчего ее улыбка стала чуть более искренней, а сама она выжидательно посмотрела на будущего супруга, ожидая, что он ее представит своим родственникам, многих из которых она видела впервые, а заодно и представит ей свою семью, после чего перейдет к главному и объявит о том, что Лукреция Борджиа станет его женой, после чего этот факт перестанет быть тайной, а у нее наверняка начнется новая жизнь в новом статусе.

+1


Вы здесь » Chroniques de la Renaissance » Страницы прошлого » Иногда за родственников приходится стыдиться


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC