Chroniques de la Renaissance

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Chroniques de la Renaissance » Хронология » Миланский карнавал


Миланский карнавал

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

МИЛАНСКИЙ КАРНАВАЛ

14 августа 1497 года l Италия, Милан
http://funkyimg.com/i/2HUTW.png
Жорж д'Амбуаз, Лукреция Борджиа

Прибыв в Милан, министр и папская дочь вместе со своим сопровождением останавливаются на неделю у Шарля д'Амбуаза, племянника архиепископа Руанского. За обедом последний рассказывает о военной компании Франции, затем сообщает Лукреции Борджиа о том, что они вовремя приехали в герцогство, так как поздним вечером и затем всю ночь в Милане будут праздновать настоящий карнавал, почти как в Венеции.

+1

2

В спальне Амбуаза было темно несмотря на то, что уже давным давно наступил день, и даже приближался обед. Окна в комнате были задернуты тяжелыми темно-синими шторами и солнечный свет совсем не проникал внутрь. Сам Жорж спал в постели, прямо поверх одеяла, распластав руки в разные стороны и уткнувшись носом в прохладную подушку. Вчера вечером он, вместе с Лукрецией Борджиа, прибыл в миланское поместье своего племянника, а затем сразу же затребовал показать свою комнату. После такого утомительного путешествия от границ Пезаро до Милана министр настолько устал, что больше ничего не хотел, как только улечься отдыхать. Он не стал ужинать, особо не поговорил с Шарлем и его домочадцами, а сразу потопал на второй этаж палаццо, где Жоржу выделили покои. Как только он был вымыт, причесан и обмазан ароматическими маслами, после молитвы, улегся в кровать, даже не удосужившись накрыться одеялом. Пажи, ходившие утром по спальне своего господина, тих прикрыли шторы, чтобы утренний свет не пробрался в комнату. Действительно, Амбуазу нужно было хорошо выспаться. После, иногда тяжелых и бессонных, ночей в карете, ему хотелось отдохнуть на мягкой перине, в комфортных условиях. Жорж сразу понял, что останется в Милане на целую неделю, чтобы с новыми силами отправится во Францию, где дел скопилось небось не мало. У него были и враги, которых не стоило отпускать из вида не при каких обстоятельствах. Еще церковник скучал по своим родным, особенно по двум племянницам и годовалой Анне, родной дочери одной из них. Во сне Жорж ничего не видел, ему снова ничего не снилось. Он и вообще редко видел красочные сны, обычно это были либо кошмары, либо просто тьма, которая рассеивалась лишь с приходом нового утра. Очнувшись от благодатного сна архиепископ повалялся какое-то время в кровати, лениво перекатываясь с закрытыми глазами то на один бок, то на другой, а затем, зевнув, открыл глаза, чтобы уставится взглядом в потолок. Жорж не знал сколько сейчас времени точно, но чувствовал, что уже давно не ночь и тем более утро. Вставать категорически не хотелось. С трудом и заставив себя это сделать министр уселся на кровати, а затем начал разминаться, довольно жмурясь. Косточки слегла похрустывали, но потом стало гораздо легче. Поднявшись с постели Амбуаз позвал своих пажей, выглянув в коридор, а когда те вбежали внутрь, приказал им помочь одеться. Жорж никогда не доверял бритье своего лица чужим людям и потому ловко избавился от ежедневной щетины сам, при помощи небольшого острого лезвия. Щеки и шею архиепископ смазал приятно пахнущим маслом, чтобы кожа была мягкой и нежной, как у младенца. В отличии от некоторых мужчин и даже знатных лордов, Амбуаз ухаживал за собой трепетно и уделял этому достаточное время. Больше всего он любил ухаживать за своими волосами и они, споласкиваемые отварами из трав, выглядели просто замечательно. Сменив камизу и надев поверх нее свое фиолетовое облачение, Жорж оглядел себя и представил, как будет смотреться в алом кардинальском пурпуре. Это будет великолепно. Его семья будет восторгаться его красотой, умом и умением дипломатично решить все в свою пользу. Правда то, что за это пришлось заплатить браком Амбуаз старался не думать. Он разберется сам со своей семьей и даст им понять, что от этого он получит одну только выгоду. Лукреция не плохая партия, если не думать о ее происхождении и о том, что ее исторгло из себя лоно куртизанки. Как женщина и собеседница юная Борджиа весьма хороша, жаловаться Жоржу здесь было просто нельзя. Красота этой девушки означала, что и дочери у них будут такие же очаровательные. Крепкие бедра Борджиа подарят ему много сыновей, которых "бык" Борджиа, если доживет, сделает епископами, затем кардиналами с богатыми бенефициями и огромной властью. Подумав об этом Амбуаз не сдержал довольную улыбку, а еще он вернет Франции во владение Авиньон. Впрочем, скоро Рим и Франция станут нерушимыми. Вспоминая одну будут думать о другой и наоборот. Разгладив каждую складочку своего облачения Жорж, надев фиолетовую берету из бархата на голову, направился прочь из своей комнаты, сказав пажам прибраться в ней и распаковать все его вещи из дорожных сумок. Пусть еще откроют шторы и пустят свет в комнату, а то слишком темно. В коридоре на втором этаже были расстелены на полу ковры, вчера этого Жорж как-то не заметил. Сейчас он довольно разглядывал резиденцию, которая некогда принадлежала герцогу Людовико Сфорца, но теперь служила Шарлю из рода Амбуазов, приходящегося племянником первому министру Франции. Снизу уже пахло приправами и мясом, вероятнее всего Адриана, одна из кухарок, наготовила что-нибудь вкусное к обеду. К завтраку Жорж уже опоздал, потому был вынужден глотать слюни от запаха с кухни. Спустившись на первый этаж министр направился не торопясь в гостиную, но когда оказался на пороге то смог убедится, что стол уже постепенно заполняли блюдами и кувшинами с вином. Шарль жил один в этом палаццо, приводил сюда любовниц, которых у него было множество и каждую неделю здесь появлялась очередная его пассия. Жорж в этом был осведомлен, потому что привычки племянника он знал с первого дня как только того увидел. Слугами командовала молодая девушка не старше Лукреции, и делала это достаточно грамотно. Увидев архиепископа она поприветствовала его и сделала реверанс. Определенно благородная. Наверное дочь или сестра какого-нибудь миланского знатного дворянина. Жорж кивнул, затем уселся за стол. Не прошло и пары минут как показался и сам Шарль. Он радостно обнял своего дядю, который оказался ниже его ростом, впрочем, последнему это совсем не мешало, затем тоже уселся, но напротив. Амбуаз распорядился позвать Лукрецию, готовясь представить ее как свою спутницу и, скорей всего, признаться во всем сразу. Члены его семьи должны знать правду, от них нет смысла что-то скрывать. Слуга, которому это доверили, убежал наверх. Жорж стал негромко разговаривать с Шарлем, преимущественно интересовался на счет Милана и того, как обстоят здесь дела. Министр не торопился пока сообщать племяннику об графе, об Пезаро и о том, что сотворил с ним, поставив французскую лилию тому на шее, заклеймив, словно раба. Унизить получилось весьма эффективно, но хватит ли этого Жорж не знал. Обговорив все дела нынешние мужчины стали вспоминать о том, как захватывали город, какую осаду грандиозную провели и затем просто лишились такой же битвы. Стоило Лукреции спустится, как Амбуаз, что ему было несвойственно, решил за ней поухаживать. Он поднялся на ноги, взял ладонь девушки в свою, слегла поднял ее руку и довел до стула, после чего усадил за стол.
- Хочу представить тебе Лукрецию Борджиа, мою будущую жену и в данный момент невесту. - обращался Жорж к Шарлю, на полном серьезе и без тени улыбки на лице. Герцог знал, что дядя не очень умеет шутить, но все равно посчитал это все за какую-то шутку, но затем произнес - Вы серьезно? Разве это так просто сделать?
Жорж тяжело вздохнул, посмотрел в свою тарелку, забыв как жевать салат, и проронил - Его Святейшество не развел меня с матерью церковью, взамен этого я просто стал многоженцем. У меня, кроме политики и церкви, появится еще одна жена, на этот раз она не будет бесплотной, как две первые.
Опустив голову министр насадил на вилку кусок говядины и принялся есть, запивая вином из бокала. Шарль молчал, он не хотел ничего говорить, только иногда бросал взгляды на папскую дочь, после чего пожал плечами, и решил, что более опытному в этом вопросе министру виднее. Любовница герцога смотрела на Лукрецию заинтересованным взглядом, потому что считала ее несчастной, так как Франция это слишком далекая страна, жестокая, где бродят люди с холодными сердцами и всегда пахнет порохом.
- Вы были в Милане, Лукреция? - неожиданно спросил ее Жорж, когда закончил с мясо и салатом, и приступил к десерту. - Здесь готовят изумительные апельсиновые пирожные.
Он вспомнил, что их продают вовремя миланского карнавала, который будет сегодня и начнется тогда, когда пробьет колокол свидетельствующий об окончании вечерней службы.
- Хотите узнать о том, как мы стали хозяевами этого чудесного города и прилегающих к нему земель? - поинтересовался у Лукреции архиепископ, который потихоньку доел свою порцию и маленьким глотками пил вино из бокала.

+1

3

Прибытие в Милан привело Лукрецию в огромный восторг – во-первых, она никогда не была в этом городе, а потому всю дорогу по улицам с интересом рассматривала местные достопримечательности, а во-вторых, девушка лелеяла надежду на то, что Его Преосвящество решит задержаться в гостях у собственного племянника хотя бы на несколько дней, и все это время они проведут в роскоши миланского особняка, а не в опостылевшей карете. Тот кусочек миланских улиц, что удалось рассмотреть в окошко по дороге к резиденции правителя города, Лукреции очень понравился, но куда больше ей приглянулись роскошные покои, что отвели для нее в доме Шарля д’Амбуаза. Просторная гостиная, уютная спальня, чистая одежда и благоухающая ванная сделали Лукрецию в этот вечер самой счастливой девушкой во всем Милане, и единственное, что слегка омрачало ее настроение, так это необходимость спускаться к ужину. Впрочем, быстро выяснилось, что хозяева уже поужинали, Жорж и вовсе предпочел еде сон, а потому для Лукреции подали ужин прямо в ее покои, чему она была невероятно рада. И, вытянувшись на мягком матрасе, разомлевшая от горячей ванной, вкусной еды и сладкого вина, Лукреция отходила ко сну с блаженной улыбкой на губах.
Утро выдалось не менее прекрасным, чем вечер – Лукреция чувствовала себя отдохнувшей, а после умывания прохладной водой выглядела очень свежо, словно и не было никакой утомительной дороги. Впрочем, если этот длительный переезд и был утомительным, но после Пезаро он уже не казался ей таковым – после всего того, что сотворил Жорж со Сфорца, Лукреция наконец-то сумела вернуться в то изумительное состояние душевной гармонии, в котором она чаще всего пребывала до того, как приехала в дом бывшего мужа, после чего физические тяготы, связанные с дальней дорогой, уже не слишком изматывали ее. И глядя на свое сияющее личико, отражающееся в зеркале, Лукреция довольно улыбалась, думая о том, какое впечатление произведет на Жоржа и его племянника за завтраком. Впрочем, на одном только личике она не собиралась останавливаться, а потому Селия уже вовсю колдовала над прической юной госпожи, а Джемма готовила платье из светло-голубой парчи, вытканной серебристыми нитями. Желая выглядеть как можно более вычурно, Лукреция потратила на сборы так много времени, что за ней прислали слугу, и только после этого она наконец-то была вынуждена закончить все приготовления и спуститься к трапезе.
В зал, где был уже накрыт стол, Лукреция входила с грацией, достойной королевы, не забыв при этом мило поприветствовать всех и каждого одарив лучезарной улыбкой, что, вероятно, не осталось не замеченным. Шарль д’Амбуаз не сводил с Лукреции внимательного взгляда непозволительно долго, впрочем, она это не заметила – все внимание девушки было приковано к Жоржу, который впервые за все время решил поухаживать за ней и даже сопроводил к столу. Лукреция, вложив пальцы в его ладонь, даже слегка затаила дыхание от непривычной внимательности со стороны французского министра, но куда больше ее поразили его слова. По общему согласию они оба молчали о том, что брачный договор уже подписан, хотя, оставаясь наедине, уже не единожды говорили об этом и даже пообещали друг другу стать хорошими супругами, но впервые Жорж сказал об этом в присутствии посторонних, и Лукреция поймала себя на мысли о том, что ей это нравится. Нравится слушать Жоржа, называющего его свой будущей женой, отчего строки брачного договора, казалось, становились более весомыми, нравилось, что озвучивая это, министр говорил об этом совершенно серьезно. И улыбаясь Шарлю, недоверчиво посмотревшего на будущую родственницу, Лукреция думала о том, что обе первые жены – и политика, и церковь – будут вынуждены потесниться.
- Нет, в Милане я раньше не была, – проворковала донельзя довольная таким представлением Лукреция . - Но не думайте, что я вам поверю на слово, когда дело касается апельсиновых пирожных, – шутливо продолжила она. - Вам придется предъявить мне веские доказательства в виде этих самых пирожных и, возможно, одного будет слишком мало, чтобы во всем разобраться! – В этот момент возле Лукреции появился слуга, наполнивший кубок разбавленным вином, после чего предложил ей тоже попробовать говядину. Кивнув в знак согласия, Лукреция отрезала кусочек мяса, после чего ответила: - Было бы любопытно узнать об этом, только прошу вас обойтись без ужасающих подробностей. – Не выдержав, она рассмеялась, вспомнив ту ночь, когда ей померещился монстр возле кареты, и добавила: - Мне бы не хотелось снова вздрагивать от каждого шороха, иначе вам придется приставить ко мне стражу, которая будут охранять мой сон.

+1

4

Лукреция Борджиа? Она бастард! Дядя, ты сошел с ума так и читалось в глазах герцога Миланского. Жорж в ответ так пристально смотрел в его глаза, что племянник вскоре опустил взгляд, уткнувшись в свою тарелку. Не стоит лезть в чужие дела. Тем более Амбуаз никогда не делал ничего такого, что могло повредить его семье или не принести какую-нибудь выгоду. Каждое принятое им решение было грамотно продумано. Хотя в Риме Его Святейшество смог застать министра врасплох и даже не дал как следует подумать, впрочем, Жорж был доволен всем. Его вполне устраивала кандидатура Лукреции, даже ее происхождение стало его мало волновать, она казалась ему приятной женщиной. Тем более любой церковник будет дураком, если отказался бы от того, что предложил ему Папа Римский. Отмены целибата добивались сотнями лет другие клирики, но ничего у них не получалось, а тут архиепископ из Руана получил все то, чего, собственно, не добивался. Плох тот мужчина, который не хочет собственных детей. До этого не особо замечавший женщин Жорж приметил краем глаза красивое платье на Лукреции и отметил, что ее вкус в выборе одежды весьма хорош. Ей этот цвет к лицу, в нем она очень очаровательна. Амбуаз нанизал на вилку немного мяса и отправил его в рот довольно зажмурившись. Какая нежная телятина. Вот только соус немного кислит, но это потому, что в нем встречались остатки хорошо протертого лимона.
- Я добился разрешения на развод короля Людовика с Жанной Французкой, он сможет женится на Анне и удержать за собой Бретань, в обмен на брак с Лукрецией Его Святейшество даст мне то, о чем я так долго мечтал - Жорж помедлил, пережевав кусок и спокойно закончил - в следующем году я облачусь в алые одежды.
Архиепископ дал понять родственнику что выбрав женитьбу он получит для себя определенную пользу, хотя, как разумный человек, понимает, что определенные проблемы возникнут и их придется решать сразу же по приезда во Францию. Могущество последней позволяло министру творить многое, то, что запрещалось другим.
- Но ты можешь заранее меня звать кардинал де Амбуаз - ухмыльнувшись министр обратился к Шарлю, положил вилку рядом с тарелкой и принялся вытирать пальцы.
- Милан чудесный город, центр Италии, просвещения и торговли. Здесь создают самый тонкий и дорогой шелк во всей Европе. Даже ткань из Османской Империи не сравнится по своей легкости с ним. У вас теперь есть возможность увидеть все своими глазами. - теперь серо-зеленый взгляд Амбуаза был направлен на Лукрецию. - Мы взяли Милан практически не проронив ни кровинки мирных жителей. Вместе с армией французских солдат окружили город и взяли его в осаду. День сменял ночь, а на смену сумеркам приходил рассвет. Нашим шпионам в Милане удалось испортить зерно в ангарах и отравить воду нечистотами, забив канал мешками с навозом. Не прошло и пяти дней как жители сами открыли нам ворота. Герцог Людовико Сфорца спрятался в крепости, но нам удалось его выманить оттуда, схватив его жену. Он хотел, чтобы мы ее освободили, но бедняжка так испугалась, что скинулась из окна замка и разбилась насмерть. В это время их сыновья Франческо и Макссилимилиано, вместе с остатками гвардейцев Моро, пытались бежать через подземный ход под городом. Шарлю удалось вычислить их. Я не поставил под удар безопасность всей страны и военного похода, избавив Милан от потенциальных претендентов. По моему личному приказу головы детей герцога и его выживших солдат украсили пики. Одному из сыновей Людовико было только два года, а второму едва исполнилось три. Об этом как раз и судачит до сих пор вся Италия. Одни нас осуждают, другие одобряют и готовы заключать с нами выгодные союзы.
Потому либо вы со мной, с моей семьей и Францией, либо вы против меня, а значит жить вам всего ничего подумал про себя Жорж. Ему нравилась Лукреция, но если она будет задействована в интригах против него или против государства на стороне Его Святейшества, то разделит ту же участь, что и Людовико Сфорца. Борджиа ошибается, если думает, что может управлять Францией, министр не из тех людей, которые идут на поводу чужих советов. Он делает то, что хочет и он очень бы хотел, чтобы Лукреция осталась с ним и на его стороне. Он сможет обеспечить ее всем необходимое и дать ту жизнь, которую она заслуживает, сделать счастливой, если только она этого пожелает, конечно. Жорж поговорит с ней сегодня, но чуть позже, с глазу на глаз.
- Вы можете считать меня чудовищем, но я сделал то, что мне велел мой долг первого министра. - четко произнес Амбауз и тут же вспомнил, что говорила девушка совсем недавно. - Я вам куплю целую корзину пирожных, а то и две, если будет надо.
Скользнув оценивающим взглядом по лицу папской дочери архиепископ подумал про себя, что Лукреции не станет хуже, если она поест побольше. Ничего страшного не будет если она еще немного наест бочка, щечки и бедра. Худоба женщину не красит, от слова совсем.
- Вечерняя служба скоро закончится, мы должны быть собраны к тому времени. Сегодня ночью весь город окунется в суматоху и праздничное безумство. Если мы не хотим пропустить все самое интересное, то нам стоит поторопится. Вы идете со мной, Лукреция.
Поднявшись со своего места Жорж вежливо попрощался с домочадцами, уверенный в том, что они тоже пойдут, но отдельно, а затем развернувшись направился наверх. Ему нужно одеть сапоги, потому что в бархатных туфлях не особо походишь по улицам города. За окном в этот момент уже постепенно опускались сумерки и стало заметно прохладнее. Из-за того что клирик проспал весь день он будет колобродить всю ночь.

+1

5

Лукреция все еще улыбалась, когда за столом зашла речь о том, что именно стало причиной столь скоропалительного подписания брачного договора. Одной интригой в этой истории стало меньше – Жорж, соглашаясь взять ее в жены, получал взамен сан кардинала. Улыбка Лукреции тут же стала натянутой, а сама она почувствовала себя неловко от публичного обсуждения условий сделки между отцом и французским министром, в которой ей отводилась роль товара. Ко всему прочему отметила она и то, что Жоржа больше воодушевляли алые одежды, а не предстоящее бракосочетание, о котором он даже не упомянул, и Лукреции стоило больших трудов удержать на своем лице уже порядком потускневшую улыбку. Что ж, ей придется с этим смириться, потому что выбора не было, и теперь, после того, как правда была озвучена, Лукреция это хорошо понимала – если архиепископу больше всего на свете хотелось стать кардиналом, и брак с ней был единственным возможным способом этого добиться, то расторгнуть брачный договор уже вряд ли удастся. Все, что она может сделать, так это попытаться найти подход к будущему супругу и добиться от него хотя бы уважения, но сейчас об этом думать не хотелось – слишком уж было неприятно чувствовать себя предметом сделки и ловить на себе насмешливые взгляды Шарля и его спутницы. Последняя, которую представили как Изабеллу Морено, смотрела с некоторым сочувствием, вероятно, хорошо понимая состояние Лукреции, но, разумеется, вслух об этом ничего сказано не было.
Впрочем, разговор плавно перешел на тему Милана, и Лукреция понадеялась, что это поможет ей снова вернуться в хорошее расположение духа, и тогда не придется прилагать так много усилий, чтобы выглядеть веселой, но, увы, ее надежды оказались тщетными. От слов Жоржа кровь стыла в жилах, и Лукреция прикрыла глаза от ужаса, но даже и тогда не смогла избавиться от видений, которые начали ее преследовать после всего услышанного. Жорж не просто чудовище, он… Он… У Лукреции даже не нашлось подходящих слов, чтобы описать человека, способного отдать приказ убить детей, вся вина которых заключалась лишь в том, что они принадлежали к роду бывших правителей Милана, а потом нанизать головы несчастных на пики и выставить на всеобщее обозрение. Это было просто запредельно жестоко, и побледневшая Лукреция, уже совершенно перестав улыбаться и оставив всякие попытки выглядеть непринужденно, как это предписывал этикет, нервно комкала салфетку, даже не осознавая этого. Приподнятое настроение и оптимизм, с которым она еще совсем недавно смотрела в будущее, улетучились, и сейчас обескураженная таким поворотом Лукреция просто не знала что делать. Впрочем, говорить тоже было не о чем – тяжелое впечатление, произведенное разговором, который был совершенно неуместен за столом, и страшная судьба, постигшая невинных детей, не позволяли ей даже попытаться перевести все в шутку. Не могла она и одобрить эти действия, впрочем, храбрости для того, чтобы сказать Жоржу о том, что он – сам дьявол, по странной прихоти судьбы облачившийся в церковные одежды, тоже не нашлось, а потому Лукреция просто молчала. Будучи не в силах и дальше смотреть на министра, она опустила взгляд вниз, но от вида содержимого тарелки ее тут же начало мутить, и Лукреция совсем растерялась. Все, на что хватило ее выдержки, так это рассеянно кивнуть в ответ на обещание купить ей пирожных, на которые Лукреции даже смотреть сейчас не хотелось.
Спасение пришло в лице Изабеллы – молодая женщина, по-видимому, уже знакомая с этой историей, быстро пришла в себя и принялась щебетать о каких-то мелочах, связанных с предстоящим карнавалом. Лукреция была очень благодарна хозяйке дома, которая попыталась сгладить эффект, произведенный словами Жоржа, однако взять себя в руки и продолжить трапезу так и не смогла. Говядина, ранее казавшаяся такой аппетитной, вызывала отвращение, и Лукреция смогла лишь сделать несколько глотков вина, разбавленного водой. К счастью, Изабелла оказалась достаточно проницательной, чтобы не задавать гостье вопросов относительно ее явного нежелания попробовать очередное блюдо, а заодно и не делать попыток вовлечь Лукрецию в разговор за столом. Это позволило ей кое-как высидеть до конца трапезы, дождаться, когда Жорж встанет из-за стола, и почти сразу же последовать его примеру.
Поднявшись в свои покои, Лукреция, все еще находясь под впечатлением от рассказа министра, уселась в кресло перед туалетным столиком и посмотрела на свое отражение в зеркале. Ее личико больше не изучало радость, от прекрасного настроения не осталось даже воспоминаний, а из отражения на нее смотрела осунувшаяся и испуганная молодая девушка, и стоило только Лукреции вспомнить о карнавале, как к испугу добавилось еще и отчаяние. Ей не нужен этот праздник, не нужен Милан, не нужен этот мужчина, все, чего она хочет, так это вернуться домой, к отцу, но стоило только ей всего лишь на миг представить, как она сбегает из резиденции герцога в Рим, как в дверь тихо постучали.
Пока служанка открывала дверь, чтобы выяснить кто там пришел и зачем, Лукреция снова посмотрела на себя в зеркало и попыталась придать своему лицу хоть немного веселое выражение, но не вышло. Одна только мысль о тех зверствах, которые творил Жорж, заставляла ее дрожать, а идея приручить этого зверя казалась Лукреции не только неудачной, но и попросту невыполнимой, впрочем, пути к спасению она тоже не видела.
- Миледи, – раздался дрожащий голос служанки, заставив Лукрецию оторваться от созерцания своего отражения в зеркале и подняться из кресла.
Впрочем, стоило ей только выйти в гостиную, как страх захлестнул ее с новой силой – на пороге апартаментов стоял Жорж собственной персоной, и хотя Лукреция понимала, что его общества ей уже не избежать, все же она надеялась, что у нее есть еще немного времени, чтобы придти в себя после разговоров за ужином. Но Жорж застиг ее врасплох, и Лукреция, которая хоть и не была обделена актерским мастерством, все же не сумела скрыть своих эмоций – глаза девушки испуганно распахнулись, и она в страхе попятилась назад, словно желая оказаться как можно дальше от мужчины.

+1

6

Облокотившись локтем об край двери Жорж смотрел впереди себя пустым взглядом, приподняв ногу немного, дав возможность пажу надевать сапог из крашенной фиолетовой кожи. Наверное не стоило говорить о Милане за ужином. Почему-то министр был уверен, что Лукреция об этом сама все знает. Ведь итальянские коммуны расположены не так уж далеко от папской области, а слухи ходят между городами с приличной скоростью. Возможно новости об убийстве детей герцога так и не дошли до чутких ушек юной Борджиа. Она оказалась еще более нежной, чем можно было себе представить. Жорж заметил за ужином как Лукреция не притронулась к еде, выглядела более бледной и даже ее личико осунулось. Стоило пощадить девушку и ничего не сообщать об убийствах. Министр знает, что он не умеет общаться с дамами, ему ближе к сердцу политика и война, чем амурные разговоры. Он умеет юлить, льстить и относится с подобострастием когда это нужно, но не хочет так поступать в отношении Лукреции, потому что это будет просто вранье. В данный момент архиепископ пытался показать девушке, что не желает ей лгать в глаза, потому рассказал всю правду как на духу. Он мог бы не говорить ей ничего, но через какое-то время она бы все узнала сама, все равно от кого, от француза или от итальянца. Те же миланцы легко бы проговорились ей. Сплетничают в Милане как дышат. Сменив положение и подставив вторую ногу Амбуаз поглядел в белобрысую макушку своего пажа, трепетно натягивающего сапоги на своего господина. Вот, например, они, пажи, все знают кто такой министр и на что он способен. Они уже привыкли к нему. Они понимают, что его политическая свобода действий и знания в этой области обязывают его действовать в интересах своей родины, а это не всегда в интересах соседних стран и их жителей. Чтобы захватить власть, нужно уничтожать род тех, кто правил до этого, чтобы у них не было возможности восстать, никогда. Когда обувь была одета министр обратился к своему пажу с просьбой.
- Теперь будь добр найди в Милане хорошего ювелира и попроси его изготовить кольцо. - мужчина подошел к прикроватному столику и взял оттуда отрывок бумаги, где были написаны кое-какие цифры и нарисовано пару набросков искусного украшения. Еще в пути Жорж украдкой находил время чтобы перерисовать эскиз руки Лукреции на бумагу, размер ладони девушки и даже ее пальцев. - Передай, что я заплачу вдвое больше, если он успеет сделать работу за два дня.
Министр достал маленький мешочек с монетами и бросил его в руки пажа. Главное чтобы не потерял, но в аккуратности и бережливости этих юных созданий можно было не сомневаться. Все белобрысые, как на подбор миловидные, да еще в парче ходят, с золотыми нитями на рукавах и шее. Из-за того, что министра не видели с женщинами, при дворе болтали, что пажи это его любовники, потому они такие красивые и нарядно одетые. Сам Жорж не понимал такой бучи, мысленно задаваясь вопросом не ходить ли его слугам в грязной робе чтобы наконец-то все замолчали. Впрочем, ему самому было безразличны сплетни, к которым он привык. Больше всего Амбуаз боялся неаполитанской болезни, которую принесла армия Карла во Францию и масштабы ее были просто чудовищны. Архиепископ видел, что делалось с людьми, которые были ей заражены. Они заживо гнили, умирали и ничто им не могло помочь. Как говорят, береженого и Бог сбережет. Паж убежал исполнять приказ и Жорж остался один со своими мыслями в спальне. Наверное ему все же стоит пойти поговорить с Лукрецией и не оставлять ее одну. Он должен вести себя с ней более вежливо, открыто и не причинять боль, рассказывая всякие ужасы. Она слишком юна для такого, но тут Амбуаз вспоминал самого себя. Ему было еще меньше когда он стал епископом, потом духовником короля, а затем еще и доктором богословия. Ему было всего четырнадцать, когда он принял сан священника и отрекся от всего, чего даже не знал. Тут можно поспорить кому еще было хуже из них двоих: Лукреции, которую отец выдал замуж за мужчину старше нее, или Жоржу, который ничего кроме книг, политики и церкви не видел. Тем более ему пришлось научится выживать при дворе, где каждый человек мог оказаться настоящей гадиной. Конечно, Амбуаз не считал себя страдальцем, в любом случае всем "хорошо". Выйдя в коридор он остановился, огляделся по сторонам, но никого не обнаружил. Собравшись было отправится в сторону покоев Лукреции он натолкнулся на служанку своего племянника, выскочившую прямо нос к носу откуда снизу, с лестницы. Жорж говорил, чтобы Шарль на наполнял свой дом служанками, но этот бабник предпочел превратить свой дом в некий бордель, притом, что у мужчины знатного происхождения обязаны быть слуги.
- Ваше Преосвященство, Его Светлость счел нужным передать вам, что он натравляется с донной Изабеллой на праздник - девушка смущенно проговорила, посмотрев на церковника весьма красноречиво. Привыкла, наверное, что мужчины похотливо на нее смотрят, но Жорж остался таким же безучастным к ее голубым глазами и белокурым волосам, выглядывающим из под чепчика. Иди, милая, иди мимо меня. подумал про себя устало Амбуаз, которому была безразлична женщина перед ним. - Хорошо. Я оставлю дом и вернусь ближе к утру. Если мой племянник придет раньше меня, то скажешь ему, что я все еще на празднике.
Девушка, весьма погрустнев, кивнула, присела в реверансе и поспешила вниз по лестнице, на первый этаж. Если бы архиепископ пожелал, то эта служанка оказалась бы в его постели этой ночью, но он не видит в этом никакой радости. Жорж направился вперед по коридору и через какое-то время оказался около двери в выделенные покои Лукреции Борджиа. Постучавшись костяшками пальцев по двери, Амбуаз не слушал никаких звуков, возгласов или возмущения, дверь ему неожиданно открыла служанка. Он знал, что она прислуживает его невесте, потому без всяких ожиданий прошел внутрь, оказавшись в небольшой гостиной, смежной со спальней. В следующую комнату как раз вела еще одна дверь. Вероятнее всего это и была спальня. Служанка испуганно кивнула, присела в реверансе и понеслась сообщать своей госпоже об нежданном госте. Через несколько мгновений показалась Лукреция и она выглядела через чур испуганной. Жорж опустил руки вниз, приобнял пальцами одной руки ладонь второй и уставился на девушку пристальным взглядом. Она смотрит на него так, словно он пришел лично посыпать ее ароматными приправами и отправить в котел. Архиепископ Руанский довольно поинтересовался сам у себя мысленно, не выросли ли у него на голове черные рога.
- Уходите - холодно приказал он служанке и та, растерянно взглянув мельком на госпожу, склонив голову сбежала прочь в коридор, закрыв тихо за собой дверь. Жорж и Лукреция остались вдвоем в гостиной. Молчал он и молчала она. В гостиной повисла такая тишина, что слышно было как где-то наверху поскрипывает от времени старая половина на чердаке. Амбуаз решил первым нарушить гробовую тишину.
- Я хочу попросить прощения за тот случай во время ужина. Мне стоило рассказывать вам об этом при таких обстоятельствах. Я испортил вам аппетит и настроение. Я лишь хотел, чтобы вы знали, что я от вас ничего не хочу скрывать. Вы должны знать с кем имеете дело и с кем вам предстоит прожить всю свою жизнь, конечно, если вы не найдете способ от меня избавится. - последняя фраза прозвучала из уст Амбуаза с ноткой грусти и усмешки. У него полно союзников, но и врагов не меньше. Каждый хочет от него избавится. Ему будет неприятно знать, что этого захочет и та, с кем он будет вынужден связать свою судьбу. По этой причине он еще не может доверять Лукреции, потому что не знает, что ему ожидать от нее. Опустив взгляд Жорж медленно подошел к девушке, встал рядом, протянул свою руку и взял ладонь Лукреции в свою. Его теплые пальцы прикоснулись руке папской дочери, немного приобняв, обхватив крепко. Министр поднял глаза и уставился на нее пристально.
- Если бы я дал сбежать этим детям, то подверг бы Милан опасности. Через несколько лет их могла бы поддержать Испания, как законных наследников, либо их поддержали другие наши враги. Мы, французы, пришли и отобрали власть, а чтобы ее удержать в глазах народа, нам требовалось избавится от Людовико Сфорца и всей его семьи.
Архиепископ не горел желанием поступать именно так детьми герцога, да и не хотел совершать злодеяния, подразумевающие под собой жестокость в отношении человеческой жизни, но он министр Франции и это входит в его обязанности. Хоть ему и не доставляет это особого удовольствия, но он должен защищать свою страну и следовать определенным правилам ведения войны и политики. 
- Случается в нашей жизни так, что бывают вещи, которые нам неприятно совершать, но это нужно сделать, потому что этого требует наш долг - произнес тихо Жорж накрывая своей второй ладонью руку Лукреции.

+1

7

Взгляд Лукреции затравленно метнулся сначала к служанке, которой Жорж приказал выйти, а потом прошелся по комнате, словно ища пути к отступлению. Еще совсем недавно для нее не было проблемой оставаться наедине с министром, теперь же одна только мысль оказаться с ним в одной комнате тет-а-тет еще больше подстегивала тот страх, который охватил ее, стоило только Лукреции вспомнить о недавнем разговоре за ужином. Но пути к бегству не было, а служанка не посмела нарушить приказ Жоржа, как, впрочем, и сама Лукреция не осмелилась отменить его распоряжение и оставить девушку в гостиной ради собственного спокойствия, а потому просто молчала, глядя на мужчину и гадая о причине его визита.
Испуганно глядя на министра, Лукреция ожидала чего угодно, но только не извинений. Такого просто не могло быть, хотя потому, что Жорж – жестокое чудовище, которое убивает невинных младенцев… Он ведь ужасен, и она с первой встречи это почувствовала, только потом, уже путешествуя по Италии вместе с Жоржем, немного расслабилась и забылась, потому что… Потому что иногда он был совсем другим – мягким, человечным и заботливым… Лукреция в замешательстве смотрела на то, как мужчина подходит к ней все ближе и ближе, затем опустила глаза на его руку, крепко обхватившую ее ладонь, не причинив при этом боли, а лишь подарив приятное ощущение тепла. За прошедшие два месяца она ни на дюйм не продвинулась в том, чтобы наконец-то понять, что из себя представляет Жорж, и он по-прежнему был для нее загадкой. Когда ей начинало казаться, что он – само воплощение дьявола и что страшнее него никого нет, обязательно что-то происходило, что заставляло Лукрецию изменить свое мнение и решить, что все же Жорж не настолько плох и с ним вполне можно поладить. Но стоило ей только уверовать в это, как его очередной поступок заставлял ее холодеть от ужаса и трястись как осиновый лист в его присутствии. Каким же он был на самом деле??? Как это понять? Лукреция испытующе посмотрела на министра, в голосе которого отчетливо звучали нотки грусти, когда он предположил, что она захочет от него избавиться. За этими словами таилось столько невысказанной тоски и одиночества, что у Лукреции защемило сердце, а на смену сочувствию убиенным детишкам пришло сочувствие Жоржу, вынужденному отдать такой приказ во имя служения своей стране. Теперь, когда он объяснил ей мотивы своего поступка, Лукреция постепенно начала осознавать, что Жорж оказался перед нелегким выбором и был вынужден выбрать меньшее из зол – умертвить двух невинных младенцев ради того, чтобы все Миланское герцогство не погрязло в очередной войне через несколько лет, когда в чью-то буйную голову придет мысль захватить там власть, используя наследников Сфорца. Пусть детей и было очень жаль, Лукреция, глядя на мужчину, пыталась себе представить, что он чувствовал, отдавая такой приказ. В то, что он сделал это со спокойным сердцем, ей уже не верилось, но был ли рядом с ним кто-то, кто сумел его поддержать в такие сложные минуты? Облегчить его душевную боль и разделить эти тяготы? Лукреции отчего-то казалось, что Жорж был вынужден справляться с этим ужасом в одиночку, и в глубине души она даже пожалела, что ее не оказалось рядом в тот момент.
- Я понимаю, почему вы так поступили, – тихо произнесла Лукреция, посмотрев Жоржу в глаза. Ее ладошка покоилась в теплых руках мужчины, и это странным образом придавалось смелости, чтобы высказать все то, что у нее было на душе. - Не одобряю, но все равно понимаю. Вот только… – Лукреция чуть смущенно опустила глаза, слегка порозовев от волнения, но потом все же собрала все свое мужество, чтобы снова взглянуть ему в глаза и произнести самое важное. - Во имя всего святого, я клянусь вам, что никогда и ничего не сделаю такого, что будет способно вам навредить. Ну, по крайней мере, осознанно, – немного подумав, добавила Лукреция, потому что уже понимала, что жизнь при дворе может оказаться слишком сложной в окружении опытных интриганов, против которых она может оказаться бессильной. - Вы оказались единственным, кто не осудил меня из-за того, что я сделала со Сфорца, а вместо проповеди о послушании вы мне посочувствовали… Даже отец, который хоть и любит меня, не задумываясь бы отправил меня обратно к графу, если бы на тот момент ему это было выгодно. В тот день, когда Пезаро сполна за все расплатился, я наконец-то сумела избавиться от призраков прошлого, которое очень долго меня преследовало и терзало… И произошло все это только благодаря вам… Тогда, уезжая из графства, я поклялась самой себе, что никогда не предам вас, потому что вы были очень добры ко мне и защитили от нападок Сфорца… И я намерена сдержать это обещание, – все так же тихо продолжила Лукреция, глядя Жоржу в глаза. - Вам не стоит меня опасаться, я буду верна вам, даже если отец попросит меня об обратном… Я предпочту быть достойной женой вам, нежели достойной дочерью своему отцу, только… – Тут голос Лукреции немного дрогнул при воспоминании о несчастных детях графа, а ее глаза слегка заблестели от волнения. - Только не пугайте меня так больше… Я очень ценю вашу откровенность, но просто не ожидала такого и оказалась совсем не готова принять это. – Подняв вторую руку, Лукреция храбро накрыла ладонью руки Жоржа и произнесла: - Знаете что? Я вовсе не хочу, чтобы вы чувствовали себя виноватым, поэтому давайте сделаем вид, что за ужином подобного разговора не было! А когда вы в следующий раз захотите сообщить мне нечто ужасное, то сначала предупредите об этом, – предложила Лукреция, решив, что если она хочет, чтобы Жорж соблюдал в общении с ней какие-то правила, то для начала было бы неплохо их озвучить. - В противном случае я буду вынуждена настаивать на компенсации, – уже несколько придя в себя, произнесла девушка с легкой усмешкой. - И тогда вы рискуете разориться, задабривая меня марципанами.

+1

8

Взгляд Жоржа скользнул по лицу Лукреции, такому простодушному и такому миленькому сейчас. Она такая хорошенькая, очаровательная, словно юный ангел. В душе министра появилось неясное чувство жалости. Его край брови дернулся, а ложбинка между ними прочертила морщинка, когда девушка сказала о том, что будет хорошей женой, бросит своего отца и брата, чтобы быть с ним. Быть ему верной женой. Амбуазу такого никогда никто не говорил, он в первый раз в жизни почувствовал отклик в своем сердце. Ему это не нравилось, как человеку холодного разума, но это все происходило против его воли.
- Хорошо, договоримся на ваших условиях, я обязательно буду предупреждать вас об нелицеприятных или ужасных сведениях, которые я соберусь сообщить вам. - произнес первый министр, когда аккуратная ладошка Борджиа накрыла уже его руку. Кожа девушки оказалась такой теплой, нежной, словно бархат скользил по горячей руке Амбуаза. Ему очень было приятно, что Лукреция желает найти с ним общий язык и не пытается закрыться в себе, отстранится от той ситуации, в которой она оказалась. Ведь, если подумать, она в незавидных условиях. Брак с незнакомцем, которого она знает всего месяц, поездка в далекую и неизвестную страну, понимание того, что даже предыдущий союз, в котором дочь страдала не смог убедить отца пожалеть свою дочь. Стоит сказать те самые, нужные, слова, чтобы дать понять итальянке, что теперь она в полной безопасности.
- Взамен я обещаю, что буду заботиться о вас, делать все, чтобы вы стали счастливой. Я буду вас защищать и оберегать от всех опасностей извне. Я понимаю, что для нас обоих это вынужденный политический брак, но я буду стараться стать вам хорошим мужем. - спокойно откликнулся Жорж, слегка и нежно похлопывая по внешней стороне руки Лукреции своей ладонью. Чуть-чуть склонившись к ее левому уху он произнес, едва скрывая легкую улыбку - Только никому не рассказывайте об этом, а то моя репутация будет катастрофически испорчена.
Конечно министр не будет обещать юной особе бесконечной любви к ней. Это только в сказках женятся из-за этого прекрасного чувства, коего воспевают во многих книгах, в реальной жизни все намного сложнее. Впрочем, архиепископ не собирался причинять Лукреции физические или эмоциональные страдания, как это делал Джованни Сфорца. Он уже поплатился за свою грубость по отношению к жене. Скажем, уже бывшей супруге, так как брак был расторгнут церковью. Папа Римский с легкостью может расторгнуть чужие браки если ему это будет выгодно. Жорж был несказанно рад тому, что его лучший друг, Людовик, теперь не будет мучится с этой Жанной, некрасивой женщиной, не имеющей возможности подарить мужу сыновей.
- Вы родите мне крепких сыновей и за каждого я подарю вам по повозке марципана - тепло обратился Амбуаз к Лукреции, наклонился и коснулся губами ее ладони, которая до сих пор лежала поверх его. - Теперь нам стоит идти, а то мы пропустим самый красивый миланский праздник и без нас съедят все пирожные.
Поставив свой локоть и дождавшись когда Лукреция за него возьмется, Жорж вышел вместе с ней из гостиной. Чуть ли не на самом пороге они столкнулись со служанкой, которая, видимо, подслушивала их разговор. Министр холодным взглядом окинул женщину и осуждающе покачал головой, а затем красноречиво накрыл ладонью руку Лукреции. Ничего страшного не произошло же, пусть будет спокойна служанка юной госпожи, министр не такой уж монстр, каким его представляют.
- В следующий раз мы будем путешествовать по морю, так гораздо быстрее достигнуть берегов Франции или Италии
Амбуаз призрачно намекнул девушке в том, что она, возможно, сможет увидеть своего отца еще раз, но после того, как тот назначит его кардиналом и папским легатом во Франции. Еще министру было приятно знать, что он увозит Лукрецию прочь от Италии, особенно от Ватикана, где просто кричащие нравы.
Оказавшись на улице, в толпе, среди народа, ликующих во всю о своей радости праздника, Жорж не отпустил от себя девушку далеко. Около них кружком шли гвардейцы, протискиваясь сквозь толпу, а на их щитах красовалась французская синяя лилия, пополам с белым цветом. Это слегка портило впечатление, но так было нужно, ради безопасности. На черном небе уже рвались праздничные фейерверки, видимые даже издалека. Неожиданно Амбуаз остановился, чтобы расстегнуть свою фиолетовую моццету архиепископа, снять ее и накинуть поверх плечиков девушки. В Милане днем жарко, но ночи все же прохладные, а плащ был благополучно забыт в палаццо герцога.
- У вас есть мечта, Лукреция? - спросил ее министр, застегивая бархатные пуговицы на своей накидке, которая теперь была на Борджиа. Это было как-то символично что ли. Словно он показывает окружающим, что идет со своей женщиной. Их плавно обтекала людская толпа. Темные волосы министра отливали на свету многочисленных факелов, висящих на стенах домов.
- Моя мечта была стать кардиналом, но она должна исполнится в следующем году, теперь же я желаю быть Папой, как ваш отец.
В этот момент раздался громкий голос торговки, несущей в большом деревянном ящике, притороченным у себя на животе ремнями, сладости на продажу. Жорж сразу же отреагировал и жестом приказал гвардейцу остановить женщину, с которой сразу принялся торговаться. Амбуаз купил все, что у нее было и вскоре продолжил свой путь. На этот раз один из солдатов нес этот самый ящик в свободной руке, а два пирожных церковник держал в своих руках. Он предложил одно из них Лукреции и произнес, передавая ей сладкое.
- Как и обещал, вот оно, то самое пирожное с апельсиновым джемом, нежное и свежее. Если понадобиться, то у нас есть их целый ящик.
Сегодня вечером мужчина был спокойным, расслабленным и каким-то мягким, в нем больше не наблюдалось той показной холодности и безразличия. Ему было не перед кем его проявлять. Вдалеке министр случайно заметил небольшую площадку, на которой толпилось много народу. Даже отсюда было видно, что там проходят какие-то интересные конкурсы.

+1

9

Уголки губ Лукреции слегка дрогнули в едва заметной улыбке, когда Жорж капитулировал, сразу и без каких-либо возражений согласившись на ее условия. Разумеется, она прекрасно понимала, что ничего особенного или выдающегося не добилась, но тот факт, что первый министр Франции готов ей уступить в мелочах, определенно радовал. Как, впрочем, и его обещание сделать ее счастливой, отчего на душе сразу же потеплело, а на глаза навернулись слезы, только не от страха или обиды, а от радости – до того Лукреции было приятно все это слышать.
- Я сохраню это в тайне, милорд, – мягко произнесла девушка, пообещав сберечь репутацию Жоржа, и улыбнулась, жалея лишь о том, что мужчина все еще воспринимал их брак как вынужденный шаг. Оставалось лишь надеяться, что этот шаг не относится к тем неприятным вещам, о которых министр говорил совсем недавно, и, беря ее в жены, Жорж не приносит себя в жертву долгу и обстоятельствам. И эта надежда тут же получила весомый довод в свою пользу, когда Жорж пообещал ей множество сладостей за каждого сына, после чего легко коснулся губами ее ладони. Лукреция, только что чувствовавшая легкий озноб от страха и волнения, вдруг ощутила, что в комнате стало как-то уж слишком жарко, на ее щеках выступил легкий румянец, и она смущенно отвела взгляд, вспомнив о своих снах, в которых ей являлся Жорж. Там, в ее сновидениях, он был совсем другой – он смотрел на нее влюбленным взглядом, был нежен и очень мил, а его поцелуи были слаще меда. И стоило ей вспомнить об этом, как в комнате стало еще жарче, но, к счастью, министру не терпелось отправиться на карнавал, и Лукреция, взяв его за локоть, покинула свои покои.
Ночной Милан оказался потрясающим – в теплых сумерках разливались ароматы цветов и выпечки, которыми торговали на каждом шагу, на улице сновало множество народа, разодетого в праздничные яркие одежды, а в темном небе вспыхивали фейерверки. Последнее больше всего впечатлило Лукрецию, обожавшую подобное зрелище, и она, запрокинув голову, смотрела вверх, но затем, почувствовав, как на ее обнаженные плечи ложится мягкая ткань моцетты, тут же потеряла интерес к фейерверкам и растерянно взглянула на Жоржа, отдавшего ей часть своего одеяния, чтобы согреть. От его заботливости сердце тут же затрепетало от восторга, а потом Лукреции стало стыдно. И как это она вообще могла даже допустить мысль о том, что Жорж – монстр и чудовище? Да он же самый внимательный, самый… самый…Да просто самый-самый! От волнения и переполнявшего ее сердечко чувства благодарности и умиления Лукреция даже не смогла подобрать подходящих слов, сейчас она просто любовалась Жоржем, который сосредоточенно застегивал пуговица на моццете, и едва не пропустила его слова.
- Мечта? – несколько рассеянно переспросила она. - Есть, конечно… – продолжила Лукреция, но тут же осеклась. Мужчина мечтал о новом сане и рассчитывал получить его уже в следующем году, а потом собирался претендовать на сам Святой престол, и, уже немного изучив Жоржа за последние два месяца, Лукреция была уверена, что у него очень много шансов добиться своего. Но она была женщиной, и политика хоть и интересовала ее, но все же не настолько, чтобы забыть о своем личном счастье, а потому если Лукреция о чем-то и мечтала, так это о том, чтобы ее сны, в которых фигурировал Жорж, стали явью. Ей очень хотелось, чтобы Жорж наконец-то увидел в ней не средство для достижения цели, пусть и с приятным дополнением в виде возможности обзавестись наследниками, а любимую женщину. Быть любимой – вот чего хотела Лукреция Борджиа, стоя перед Жоржем, глядя на него и чувствуя, как запах, исходящий от его моццеты, вытесняет все остальные ароматы. Кажется, весь Милан теперь пах Жоржем, только ему одному присущим ароматом из церковного елея, ароматических масел и запаха его кожи, и Лукреции безумно нравилось дышать этим воздухом, от которого внутри все так сладко замирало.
- Вернее, у меня была мечта, но вы пообещали сделать меня счастливой, – тихо произнесла она, с трудом преодолевая охватившее ее наваждение: - и теперь мне больше не о чем мечтать, у меня все есть…
Громкий голос торговки заставил ее слегка поморщиться, но, увидев ее товар и то, как Жорж заинтересовался содержимым лотка, Лукреция улыбнулась.
- Спасибо, – поблагодарила она министра, взяв предложенное угощение, после чего тут же откусила кусочек и сразу же зажмурилась от удовольствия. Сладкий апельсиновый джем с легкими нотками горечи был невероятно вкусным, и Лукреция даже тихонечко застонала от удовольствия. - Ммм, как вкусно! Пожалуй, я больше никогда не буду сомневаться в ваших словах! – с усмешкой добавила Лукреция, напоминая о собственной шутке о пирожных за столом, хотя прозвучало это все намного серьезнее теперь, когда она пообещала быть Жоржу верной женой.
От маленького пирожного очень быстро остались только две капельки джема на пальчиках Лукреции, которые она, забывшись, тут же облизала, после чего огляделась в поисках обещанного ящика с угощением. Гвардеец, который нес его, тут же приподнял отрез чистой ткани, которым торговка накрыла пирожные, и Лукреция, взяв еще одно, снова закрыла глаза от удовольствия, подумав о том, что теперь апельсиновый джем будет ее любимым лакомством, а все потому, что будет напоминать ей о Милане, о теплой моццете на плечах и об упоительном запахе Жоржа. Впереди показалась небольшая площадка, на которой толпились люди, и любопытная Лукреция, заинтересовавшись, подошла вместе со своими спутниками поближе. На невысоком, сколоченном наспех деревянном помосте, несколько актеров разыгрывали сценку на радость толпе, и Лукреция, прислушавшись, улыбнулась, узнавая ту трагедию, события которой сейчас разворачивались у них на глазах.
- Это древнегреческая трагедия о юном патриции, который влюбился в простую пастушку, – шепотом начала объяснять она, чуть склонившись к министру. - Его отец против мезальянса, бедный юноша оказывается перед сложным выбором и вынужден обратиться к богам за советом…
Тем временем события на помосте развивались – актер, исполняющий роль влюбленного, вдохновенно читал свой монолог, описывающий его душевные муки из-за любви, зрители жадно внимали каждому его слову, так как актер был весьма талантлив. Лукреция была в восторге, хотя уже и знала, что будет дальше, однако, спектакль вдруг пошел не по плану – внезапно актер, дошедший в своем монологе до обращения к богам, замолчал и обвел взглядом толпу зрителей. В этом месте обычно появлялась актриса, исполняющая роль Афродиты, которая, собственно, и должна была дать совет патрицию, но сейчас на сцене новых лиц не появилось, вместо этого актер спрыгнул на землю, затем подошел прямиком к Лукреции, явно выделив ее из всей толпы, затем встал перед ней на одно колено и, молитвенно протянув к девушке руки, продолжил читать свой монолог.
- О, великая Афродита, богиня красоты и любви, чей лик прекраснее солнца и луны, а глаза сияют ярче звезд, за один поцелуй которой можно спуститься в глубины Тартара, что же мне делать? Стать покорным воле отца или поступить так, как велит сердце? Выбрать долг или любовь?
Столь неожиданный поворот всех весьма удивил, и толпа изумленно молчала, глядя на Лукрецию и вместе с актером ожидая ее ответа. Сама девушка, неожиданно оказавшись вовлеченной в спектакль, да еще и после таких эпитетов, весело рассмеялась, затем мельком взглянула на Жоржа и звонко произнесла:
- Любовь, конечно!
Тишина, окутавшая толпу, тут же взорвалась аплодисментами и восторженными криками, прославляющими Афродиту, актер, поблагодарив Лукрецию поклоном, запрыгнул обратно на помостки и продолжил свой монолог, в ходе которого к нему присоединилась актриса, играющая роль пастушки. Финал спектакля Лукреция досматривала, сияя от удовольствия, а потом вместе со всеми зааплодировала актерам, начавшими обходить зрителей с мешочком, куда щедро сыпались монеты.
- Ваше Преосвященство, у меня нет с собой денег, – чуть испуганно произнесла Лукреция, видя, что актер, исполнявший главную роль, подходит все ближе и ближе. - Надеюсь, вам тоже понравился спектакль, и вы вознаградите актеров, ведь они очень старались, – добавила она, умоляюще взглянув на министра.

+1

10

Жорж легонько махнул рукой двум гвардейцам из своей свиты и солдаты двинулись следом за Лукрецией, которая так спешила к помосту, что забыла о безопасности. Еще трое остались с ним. Некоторое время министр стоял, наблюдая за тем, как девушка восторженно смотрит на театральное представление, наблюдает за игрой актеров, а потом и сам подошел к ней, остановившись рядом. Амбуаз позволил снова взять себя под локоток и оказался еще ближе к девушке. Он чувствовал аромат духов, запах женской кожи, теплоту ее тела и это его немного сбивало с толку, хотя на лице Жоржа это не отразилось. Не будет же он отбегать от Борджиа как от прокаженной. Он прикрыл глаза, немного опустил голову, и позволил Лукреции договорить все, что она хотела, после чего произнес
- Я знаю эту трагедию и ничем хорошим она не закончилась. - Жорж поднял голову, повернулся к девушке лицом и пристально посмотрел в ее глаза. Этот момент неожиданно и нагло прервали. Со сцены спустился юный актер, гораздо моложе него, и направился у Лукреции. Неожиданно министр ощутил колкое чувство ревности, увидев как смотрят на папскую дочь, но опять не показал своего вида, оставшись таким же безразличным и спокойным. Прочесть что-то в глазах его было невозможно, потому что факелы отбрасывали на его радужках оранжевые тени. Амбуаз отпустил от себя Лукрецию, позволив ей развлекаться как ей хочется, а сам взял из рук своего пажа бокал с вином. В горле неожиданно пересохло от жажды. Хорошо, что хоть взял с собой пажей, от них есть толк всегда. Единственное, что не нравилось Жоржу это то, что он выделялся со своим сопровождением в разномастной толпе миланцев. Даже вовремя праздника французов ни с кем другим не спутать. Медленно пригубив несколько глоточков ароматного вина Амбуаз облизнулся, а затем отдал недопитое вино пажу. Вот так ходят богатые люди, беря с собой все, что обеспечит им комфорт.
- Зато деньги есть у меня - радостно изрек Жорж, когда Лукреция обратилась к нему с завуалированной просьбой оплатить работу актеров. Теперь он ее мужчина, почти законный супруг, а значит должен платить за свою леди. Пусть актеры ее развлекают, если ей это так нравится. Во Франции он приобретет ей целую труппу актеров, хоть целый балаган или театр, раз ей так нравятся их выступления. Министр слегка повернулся к гвардейцу и дал ему молчаливый знак. Солдат отсчитал десяток крупных монет из мешочка с деньгами и бросил их в суму мимо происходящего актера. Любовь скептически пробурчал про себя Амбуаз, ухмыльнувшись и посмотрев снова на Лукрецию. О какой любви может идти речь, разве только о той, что бывает в красивых пьесах и стихах, посвященных трубадурами для прекрасных дам. Жорж не верит в любовь, он верит только в союз и в сотрудничество двух душ, связанных клятвой и доверием к друг другу. Возможно любовь и существует, но развивается она годами. Скользнув взглядом по Лукреции, архиепископ неожиданно увидел неподалеку от сцены нечто наподобие загона, только в нем стояли соломенные мешочки, надетые на столбики и разукрашенные в различные цвета. Около этого ограждения стоял мужчина, возле которого толпились молодые люди. У одного из них был лук. Они соревновались в том, кто точнее попадет в цель. В награду полагалась деревянная фигурка, вырезанная из соснового дерева. Жоржу очень нравился аромат сосны, потому он собрался тоже почувствовать в этом соревновании. Заинтересовано проследовав к загону, архиепископ, в сопровождении солдат, остановился, чтобы изучить расстояние до чучела. Уже более трех лет назад министр последний раз держал лук в своих руках. Он не знает сможет ли попасть точно в цель или нет. К этому времени юнцы, получив награду, разошлись и Амбуаз мог спокойно поговорить с распорядителем. Оказалось, что нужно заплатить за возможность пострелять в цель, а получить приз только если стрела попадет в голову чучела. Жорж сразу прикинул сколько стоит фигурка из сосны и ту цену, которую надо заплатить и понял, что хозяин этого развлечения весьма хороший получает навар. Впрочем, Амбуазу было безразлично, для него сумма была просто ничтожной. Отдав мужчина монету архиепископ взялся за лук. Его держать то даже было непривычно, что уж говорить о том, чтобы натянуть тетиву. Меньше всего хотелось проиграть и показать Лукреции свою немощь в этом вопросе. Жорж любит выигрывать и он должен попасть. Он отказался натягивать специальную перчатку, не дающую пальцу обрезаться об тетиву, но попросил похожую у гвардейца. Не хотелось брать в руки перчатку, которую поносили уже десятки, а то и может больше людей на празднике. Натянув кожаную перчатку на пальцы, Жорж стал пытаться натянуть тетиву. Он то и дело прицеливался, а затем отпускал руку и расслаблял пальцы, все никак не имея возможности спустить стрелу. Обратив весь взор на тряпичное чучело и его разукрашенную красным, голову, министр ничего не замечал кругом. Единственное о чем он думал это о том как бы попасть в цель, не промахнуться и не опозорится перед Лукрецией. В этот момент народ медленно растекался в стороны, на площади оставалось все меньше и меньше людей, они словно сбегали как можно быстрее и дальше от того места где раньше праздновали. Гвардейцы занятые тем, что наблюдали за министром, проворонили опасность. Актеры, до этого играющие на сцене, натянули на головы нарядные, тряпичные маски с клювами, изображающими черного орла. Куда-то и стражники делись. В этот момент один из пажей приблизился слишком близко к министру, словно пытался рассмотреть из-за его плеча набитую соломой фигуру. В свете факелов блеснуло острое лезвие. Жорж ощутил резкую боль в боку, закричал и уронил лук. Гвардейцы всполошились. Один из солдат ухватил мальчишку за белокурые волосы и опрокинул на землю спиной назад. Амбуаз схватился ладонью за место удара и медленно опустился на одно колено, упав нарядным облачением прямо в дорожную пыль. Все происходило словно в замедленной съемке. До этого стоящий спокойно мужчина, который как раз и заведовал площадкой для стрельбы, набросился на министра, попытался ударить его по шее, вдруг не возьмись откуда-то вытянутым топором. Капитан гвардейцев успел отбить этот удар своим мечом, а Жоржу было не до этого. Под своими пальцами он почувствовал нечто теплое, влажное. Они тут же наткнулись на торчащий из бока небольшой стилет. Метили прямо под ребра, в сердце, но попали в бок. Амбуаз попытался оценить масштабы трагедии. Он не чувствовал на губах привкус крови, в голове не было тумана, только тупая боль в боку. Крови было не так много, значит либо артерии не задеты, либо клинок перекрыл выход крови наружу. Наверное не стоит его трогать. Жорж удержался на одном колене, чтобы не упасть и не вдавить стилет еще дальше в плоть, а за его спиной гвардейцы вступили в бой с актерами, которые оказались наемными убийцами. Это было спланированное покушение! Нужно уходить отсюда, в обратную сторону, в палаццо Шарля. На площади кипело настоящие побоище. Стражники французы прибежали на помощь с соседних улиц, а на помощь нападающим из домов выбежали другие, тоже с масками на головах. Хаос охватил весь город.
- Лу.. - единственное, что мог выдавить из себя Жорж, он хотел чтобы она помогла ему, поддержала. Он не может сказать даже ее имя. - Помогите мне встать
Оперевшись на девушку министр быстро скрылся с ней в подворотне оставив гвардейцев. В соседних переулках слышалась ругань, звон мечей и клинков, крики боли и стоны. Кричали дети от испуга, визжали женщины, лаяли собаки. Все это заглушал громкий хлопок салютов, разукрашивающих черные, словно смола, небеса над Миланом. Жорж бежал с Лукрецией по улице, лишь иногда останавливаясь, чтобы перевести дух. Они старались избегать скопления народа, потому что среди них могли быть враги. Министр не мог понять, что происходит. Прижавшись спиной к краю стены какого-то дома, он пытался выравнять дыхание. Вдруг послышался веселый свит. Из-за края дома показалась мужская фигура. Ухватив девушку за руку Жорж утянул ее в подворотню, где ничего не было видно. В полной темноте ничего нельзя было рассмотреть.
- Какая красавица- закричали издалека и Амбуаз понял, что Лукрецию успели увидеть. Наверное край ее платья мелькнул на свету. Это очень плохо. Это отвратительно. Стиснув зубы и расцепив, скрюченные от напряжения, свои пальцы от ее, архиепископ, неожиданно, толкнул Лукрецию от себя и она оказалась на улице. Это выглядело так, словно он решил избавится от нее, пожертвовав всем, ради своего спасения. Пока незнакомец будет ей заниматься у министра будет шанс спастись. Сам он скрылся в темноте, оставив Борджиа самой бороться за свою жизнь.
- Иди сюда, милая, не бойся, сейчас я покажу тебе миланское копье. - при этом незнакомец засмеялся, показав свои гнилые зубы. В его руке был зажат большой нож. Мужчина гораздо сильнее Лукреции и у нее нет даже шансов сбежать от него. Он уже протягивал к ней свои руки, как с другой стороны улицы показался архиепископ. Он обошел подворотню и оказался за спиной у своего врага. Метнувшись к незнакомцу Амбуаз набросил ему на шею свой крест и резко дернул, сцепляя цепочку. Она впилась в шею мужчине с силой, так как Жорж был ниже ростом и еще тем более повис сзади, усилив давление со стороны. Злость, ненависть, помноженная на ярость, придали ему еще больших сил. Пытаясь освободится из смертельных уз незнакомец пытался ударить локтем Жоржа, но ничего не получилось, тот ловко уворачивался от ударов. Вскоре тело ослабло и упало на землю, забившись в агонии. Тогда архиепископ освободил шею незнакомца, вытянул крест из цепочки, зажал его в руке, и выбросил саму цепь в сторону. Крест наградной, полученный еще при вступлении в сан, его жалко, а вот цепочку и купить можно. Взяв из рук мужчины нож, Амбуаз выдохнул, отвернулся, и, приставив лезвие, к горлу потерявшего сознание, дернул на себя, перерезая ему горло. Нельзя щадить тех, кто поднимает бунты. На краю Милана есть гарнизон, нужно сообщить туда. Войска войдут вновь в Милан. Скорей всего Шарль обо всем уже знает. Впрочем, нужно добраться до палаццо, ведь министр ранен. Он неожиданно прилег на землю, словно последний "рывок" отнял у него все силы.

+1

11

Лукреция тут же благодарно заулыбалась, увидев, как один из гвардейцев архиепископа щедро отсыпал монет в холщовый мешочек, с которым актер обходил зрителей. Она была очень довольна началом праздника, ведь именно ее выбрали в качестве богини любви и красоты и так высокопарно превозносили ее красоту, причем все это было сделано в присутствии Жоржа, который просто не мог остаться безучастным. По крайней мере, Лукреция на это очень надеялась, глядя на безмятежное лицо мужчины, который, как она уже знала, не был склонен демонстрировать свои эмоции на публике, однако, обладал хорошим слухом. Вознаградив артистов, они с Жоржем двинулись дальше в поисках развлечений, которые нашлись на импровизированном стрельбище, где были установлены мишени. Архиепископ явно заинтересовался возможностью пострелять по мешкам с соломой, и Лукреция с улыбкой наблюдала за тем, как Жорж надевает перчатку своего гвардейца и берет лук. Впрочем, стрелять Его Преосвященство не торопился, раз за разом то натягивая тетиву, то отпуская ее, и Лукреция была уверена, что знает причину подобной нерешительности. С любовью Жоржа побеждать во всех делах, он наверняка не хотел промахнуться, но, вероятно, слишком давно не держал в руках лук. Она уже хотела было его поддразнить немного и предложить шуточное пари, но не успела.
Праздничная атмосфера рассеялась моментально – Лукреция, увлеченная наблюдением за Жоржем, ничего не замечала вокруг, и лишь когда архиепископ вскрикнул от боли и опустился наземь, она поняла, что произошло нечто ужасное. Сердце тут же забилось в груди, словно норовя выскочить наружу, вокруг началась суматоха, но Лукреция ничего не видела, кроме фигуры церковника, и бросилась к нему.
- Что? Что случилось, Жорж? – сбивающимся от страха шепотом произнесла она, склонившись над мужчиной, и тихо ахнула, увидев торчащую из его бока рукоять ножа. - О, Господи… – только и смогла вымолвить Лукреция, немного разбиравшаяся в медицине и хорошо знавшая, чем могут быть опасны такие раны. Старательно отогнав от себя мысль, что оружие может быть еще и отравлено, Лукреция помогла Жоржу подняться на ноги, после чего они вместе двинулись прочь от площади.
Ей казалось, что все это происходит в дурном сне – только что она была очень счастлива и весело улыбалась, а теперь ее трясло от волнения и страха за жизнь Жоржа, который опирался на ее плечо и периодически останавливался, чтобы перевести дух. Надолго его не хватит, – мелькнула паническая мысль, и Лукреция тихо всхлипнула. Будь они в Риме, она хотя бы знала куда идти, но в Милане она была впервые и теперь понятия не имела, где находится палаццо Шарля и можно ли тут вообще рассчитывать хоть на чью-то помощь. Пока она лихорадочно пыталась понять, что будет делать, если Жорж не сможет идти, архиепископ внезапно свернул в какую-то подворотню, где было темно, как в подвале, и только сбившееся дыхание выдавало присутствие беглецов. Впрочем, их преследователь, от которого они безуспешно пытались скрыться, явно заметил ее, и Лукрецию забила крупная дрожь, когда раздался его издевательский голос, однако это было еще не самое страшное. Настоящая паника охватила ее, когда Жорж совершенно неожиданно вытолкнул ее на улицу, и Лукреция оказалась лицом к лицу с преследователем. Шокированная таким предательством, девушка замерла, глядя на приближающегося незнакомца, который уже довольно скалился, предвкушая неплохое развлечение. На глаза тут же навернулись слезы, а в груди от такого поступка Жоржа стало так больно, словно в сердце уже всадили нож, и Лукреция лишь беспомощно попятилась назад, хотя и понимала, что убежать уже не получится. Разум затуманивала стремительно подступающая истерика, и Лукреция была уже готова закричать от дикого, невыносимого ужаса и боли, рвущей душу, как вдруг за спиной у нападавшего появилась хорошо знакомая фигура. Жорж ее не бросил…
Расширенными от страха глазами Лукреция смотрела на то, как церковник набрасывает цепочку с крестом на шею бандита, как тот безуспешно пытается высвободиться и как постепенно перестает сопротивляться, покоряясь неизбежности смерти. Неосознанно прижав ладони к губам, Лукреция все смотрела и смотрела, будучи не в силах отвести взгляд от этого жуткого зрелища, которое стало запредельно чудовищным, когда Жорж, взяв нож, перерезал нападавшему горло, лишь только когда брызнула  кровь, в сумерках показавшаяся почти черной, девушка вздрогнула, а когда архиепископ и сам опустился на землю, то бросилась к нему.
- Жорж! – позвала запыхавшаяся от волнения Лукреции, при этом опустившись возле него на колени и осторожно ощупав бок министра. Нож все еще находился в ране, его одеяние было насквозь мокрым от крови, и оставалось только догадываться, ценой каких невероятных усилий ему удалось спасти ее. - Жорж, только не закрывай глаза, – со слезами на глазах прошептала она, приподняв его голову и склоняясь над мужчиной. - Все будет хорошо, только не закрывай глаза. Смотри на меня!
Чувствуя, как ее накрывает отчаяние, Лукреция огляделась по сторонам – отовсюду раздавались крики и звуки боя, но в переулке пока больше никого не было. Вот только надолго ли? Внезапно испуганный взгляд Лукреции наткнулся на лицо какой-то женщины, молча наблюдавшей за происходящим из-за приоткрытой двери ближайшего из домов, и она замерла от неожиданности. Несколько мгновений обе женщины смотрели друг на друга, и Лукреция первой пришла в себя.
- Помогите нам, пожалуйста! – взмолилась она, но женщина даже не пошевелилась. - Я – Лукреция Борджиа, дочь Папы Римского, – почти обезумев от страха за жизнь Жоржа, произнесла Лукреция, готовая использовать все, что угодно, только бы убедить хозяйку дома помочь им. - Я вам заплачу! – Внезапно она осеклась, хорошо понимая, что в таких трущобах никто не поверит на слово даже тем, кто одет в парчу, после быстро подняла руки, расстегнула замочек массивного жемчужного ожерелья и сняла его. За ожерельем настал черед нескольких ниток жемчуга, которые удерживали локоны ее волос, тут же рассыпавшиеся по плечам, но Лукреция сейчас этого даже не заметила, вместо этого она снова умоляюще посмотрела на женщину, протягивая ей целую пригоршню жемчуга, и снова взмолилась: - Пожалуйста, помогите! Возьмите все, что у меня есть!
На этот раз незнакомка не осталась безучастной – женщина медленно открыла дверь, затем выглянула наружу и только после этого крадучись вышла из дома. Одним резким движением почти вырвав жемчуг из рук Лукреции и спрятав его в карман своего засаленного фартука, женщина помогла ей поднять Жоржа на ноги, после чего они все вместе укрылись в ее доме. Внутри было темно и плохо пахло, а постель, на которую они вдвоем уложили Жоржа, и вовсе следовало выбросить или еще лучше сжечь, но сейчас это не имело значения.
- Найдется горячая вода? – спросила Лукреция, и хозяйка дома тут же вышла из комнаты. - Я сейчас осмотрю рану, – произнесла девушка, обращаясь уже к Жоржу и вооружаясь небольшим стилетом, который висел у нее на поясе и которым она обычно пользовалась за столом, когда нужно было одержать верх над куском говядины. Аккуратно, чтобы не причинить лишних страданий министру, Лукреция разрезала его одежды, после чего едва не заплакала от радости – стилет вошел в бок Жоржа по касательной, а это значит, что рана не глубокая, и мужчина имеет все шансы выжить. - Все хорошо, – поспешила она успокоить Жоржа. - Рана быстро заживет, я сейчас вытащу нож, смою кровь и наложу повязку…
В этот момент дверь открылась, и вошла хозяйка с кувшином горячей воды и большой миской. Принесла она и отрез ткани, но, едва увидев его, Лукреция сморщила нос – материя была серой и настолько засаленной, что было даже противно думать о том, чтобы коснуться ею Жоржа. Несколько мгновений на раздумья, и выход был найден – нисколько не смущаясь ни лежащего на кровати Жоржа, ни хозяйку, замершую у дверей, Лукреция слегка приподняла подол парчового платья, взялась за край своей собственной камизы и сильно дернула, отрывая приличный кусок, после чего с удовлетворением осмотрела белоснежную ткань. Вот это уже совсем другое дело! Покончив с приготовлениями, Лукреция снова сосредоточилась на Жорже, взволнованно облизала губы и произнесла:
- Сейчас будет немного больно… Потерпи, пожалуйста…. – с этими словами Лукреция, не давая церковнику времени ни на то, чтобы запротестовать, ни на то, чтобы подготовиться к испытанию, резко выдернула стилет. Из раны хлынула кровь, которую Лукреция тут же принялась смывать куском своей камизы, смоченной в горячей воде, при этом успокаивающе нашептывая Жоржу о том, что он скоро поправится, все будет хорошо, а об этом происшествии если что-то и будет напоминать, то только небольшой шрам, да и то, она знает рецепт хорошей мази, с помощью которой можно попробовать избавится от шрама.
- Вам нельзя здесь долго находиться, – раздался надтреснутый голос хозяйки дома, заставив Лукрецию обернуться. Задумчиво окинув женщину взглядом, Лукреция вздохнула – она и сама понимала, что это слишком ненадежное укрытие, но Жорж и так настрадался, а путь до палаццо может оказаться не только не близким, но и опасным.
- Завтра я пришлю вам десять золотых дукатов, если вы приведете сюда хоть одного французского солдата, и тогда мы сможем уйти, – решительно произнесла Лукреция и тут же задумалась. Вряд ли в нынешней обстановке кто-то из французских гвардейцев  пойдет вслед за какой-то нищенкой, поэтому нужно было как-то дать знать о том, что первый министр нуждается в помощи. - Скажите, что архиепископ Руанский желает благословить их.
Расчет Лукреции был очень прост – любой француз знал о титулах Жоржа д’Амбуаза, а потому она надеялась, что как только хозяйка назовет один из них, то гвардейцы сразу догадаются о ком именно идет речь. Хозяйка, пожав плечами, покинула комнату, отправившись на поиски гвардейцев в надежде избавиться от гостей, а заодно и заработать целое состояние, которое ей пообещала девушка, а Лукреция снова склонилась над Жоржем.
- Нужно наложить повязку, – нерешительно произнесла она, слегка смутившись, так как чтобы сделать это, нужно было снять облачение. - Ваше Преосвященство, вы сможете присесть? – добавила Лукреция, постепенно успокаиваясь и снова переходя на официальный тон.

+1

12

Жорж медленно опустился на землю. Ему показалось, что она уходит из под его ног и сил оставаться в вертикальном, и даже в сидячем положении, у него больше не было. Прижавшись головой к дороге, умощенной плиткой, он смотрел вперед себя пустым взглядом, а в его зрачках плясали отсветы племени факелов и отблески, исчезающих в небе, салютов. Весь мир вокруг министра стал замедляться, терять краски и блекнуть. Он едва различал голос Лукреции, словно его уши были напиханы паклей. Даже грохот салютов почти не был узнаваем. В этот момент на Амбуаза нахлынули воспоминания. Вот он на руках у матери, читающей ему книгу, затем видит отца, который дарит ему стилет, потом Жорж чувствовал, как радостно его обнимают братья и сестры, гораздо старше него. Он видит все, что было, но не видит того, что будет. Наверное для него жизнь уже закончилась. Как картины в его разуме мелькает прошлое, все те радостные мгновения, которые он когда-либо испытывал. От этого сжимается сердце и саднит где-то под левым боком, но чуть выше раны. Значит жив, значит еще поживет, раз чувствует. Жорж медленно закрыл глаза, а призраки прошлого так и не ушли. В голове мелькали целые картины детства, юности, взрослой жизни. Мужчина вспомнил как ему на голову одевали архиепископскую митру и то самое чувство единения с Господом. В этот момент Амбуазу едва не стало плохо, он почувствовал, как переворачивается, словно поднимается на ноги, а мир становится на дыбы, но вскоре он вновь принял нужное положение и стало темно. Воняло. Сильно воняло. Наверное так пахнет смерть или ад, в котором он оказался. Жорж принюхался и понял, что воняет сыростью, тухлым ароматом нестираного белья и пота. Если так пахнет чистилище, то это просто невероятно. Лучше бы здесь пахло серой. Никогда бы не бросил подумал про себя Амбуаз, но и произнес это в слух.
Не бросил - а затем замолчал, пытаясь встать. В этот момент в халупу старушки ворвался Шарль, лицо которого было обеспокоенным и встревоженным, каштановые волосы на голове топорщились в разные стороны, а небольшая борода стояла торчком. Военная форма герцога была кое-где заляпана кровью, а со шпаги на боку на пол капала чья-то кровь. Рядом с Шарлем показалась та самая старушка. Он отдал ей мешочек с золотыми монетами, проворчал спасибо и двинулся у Лукреции.
- Дядя - проговорил герцог, подходя ближе и вопросительно, одними глазами, спрашивая Лукрецию о том, что случилось. Ладно, расскажет потом, сейчас нет времени, нужно доставить архиепископа в палаццо, где ему окажут помощь профессиональные лекари. Взяв Амбуаза с одной стороны за талию, набросив его руку через свое плечо, Шарль повел дядю из дома. До палаццо добрались без приключений, на улице было все еще шумно, но никого не повстречали. Самые разумные жители прятались в своих домах. Все ставни были наглухо с дверями запечатаны. На улице Шарля, Жоржа и Лукрецию сразу окружили двадцать французских солдат с пиками и щитами. Они сопроводили их до самого дома. Архиепископа отволокли на второй этаж и уложили на постель, пришел пожилой лекарь, исполняющий обязанности семейного врача в этом доме. Лукрецию выставили за дверь и велели ждать. К ней подошла Джулия и проводила в гостиную, чтобы хоть как-то отвлечь. В этот момент Жоржа раздевали. Его аккуратно обмыли теплой водой, натянули чистую камизу, а затем лекарь обработал рану и наложил повязку, велев церковнику выпить пару глотков настойки из трав. Было очень горько, Жорж едва не поперхнулся почувствовав неприятный привкус, но, пересилив себя, выпил все, что требовалось. Теперь то он ощутил в полной мере всю боль. От мази рану дергало и щипало, но от предложенного опиума Амбуаз отказался. Он потерял всех пажей, один из которых оказался предателем, всех гвардейцев из своего сопровождения и все из-за миланских ублюдков. Жорж застонал и отвернулся, закусив губу. Ему было неприятно и больно это осознавать, хотелось заорать от отчаяния. Ведь вместе с Шарлем они так старались вернуть герцогство. Оно не потеряно, но раз за разом его будут трясти бунты и восстания. Миланцы не сдадутся французам и удержать Милан будет очень сложно. Когда Шарль спросил, что делать с бунтовщиками, архиепископ посмотрел на него пристально и громко произнес
- Повесить всех завтра утром. Всех до одного. - что-то подобное герцог от своего и ожидал, потому нисколько не удивился такому решению. Шарль покинул спальню и распорядился, чтобы служанка пригласила Лукрецию, если она, конечно, пожелает справится о состоянии здоровья министра. Он все смотрел в окно, повернув голову и не мог никак смирится с собственным поражением. Армия вошла в город, но надолго ли они смогут удержать здесь власть никто не знает. Герцогство приносит слишком много проблем и расходы на постоянное его восстановление не прибавляют веса. Жоржу хотелось вернутся во Францию. Он устал от всего: от жары, от итальянцев, от ненависти миланцев к собственной персоне. Нужно будет посетить Руан и отдохнуть. Хотя и там покоя не будет. Амбуаз обожает дождь и прохладу, которую приносит ледяное море. Он обязательно покажет Лукреции свой истинный дом - Нормандию. Кстати, а где этот бастард? Подумал с улыбкой Амбуаз приподнявшись на локтях, осмотрел комнату и увидел, что дверь в покои была приоткрыта. Лукреция спасла Жоржу жизнь, если бы не она он бы погиб там, просто истек кровью, а на следующее утро собаки полакомились бы его телом. Он не бросил ее одну, никогда бы не бросил, не оставил одну. Она залог его красной шапки от Папы Римского и приятная женщина, с которой он бы смог связать свою судьбу. Жорж верит Лукреции, что она не отвернется от него. У него еще будет возможность расквитаться со всей Италией, и в этом ему поможет никто как Родриго Борджиа, который так хочет создать единую страну.

+1

13

- Кто не бросил? Кого? – испуганно прошептала Лукреция, не понимая, о чем толкует Жорж, но ответом ей был лишь стук двери, отчего сердце тут же бешено забилось от страха, и девушка резко обернулась. Кого привела хозяйка? Убийц или спасителей? Несколько мгновений паники, и ответ стал очевиден, а Лукреция с облегчением выдохнула, увидев в дверях взъерошенного Шарля Амбуаза.
- Спасибо, Господи… – тихо прошептала она, благодарно взглянув на хозяйку дома. Впрочем, женщина вряд ли руководствовалась благими намерениями, вероятно, еще по дороге сюда обозначив цену своим усилиям, а потому уже довольно сжимала мешок с деньгами.
Дорогу до палаццо Лукреция почти не запомнила, ей было уже не до миланских красот, все ее внимание занимал раненный Жорж, которого племянник вел по улице. По ее мнению, обращаться так с архиепископом было настоящим варварством, и следовало найти карету, а не заставлять Жоржа проделывать такой путь пешком, но у Лукреции это мнение никто не спрашивал, поэтому она молчала и лишь несколько раз прошипела Шарлю о том, что нужно идти аккуратно. В сопровождении эскорта из двух десятков гвардейцев к французам уже никто не рискнул подходить, а потому они без всяких препятствий добрались до палаццо, и Лукреция, все это время ни на шаг не отходившая от министра, проследовала вместе с ним до его покоев, где его уложили на кровать, но с приходом лекаря девушке все же пришлось выйти в коридор. И только оказавшись в коридоре, где не было слышно ни звуков с улицы, где все еще продолжался мятеж, ни разговоров в спальне, Лукреция наконец-то в полной мере осознала, что случилось и какой печальной участи они с Жоржем сумели избежать. На глаза тут же навернулись слезы, и Лукреция несколько раз всхлипнула, прикрыв рот ладонью, словно не желая беспокоить своим плачем Жоржа, который и так сегодня настрадался, а затем уткнулась в плечо тихо подошедшей Джулии.
- Не плачь, – обняв Лукрецию, мягко произнесла женщина. - Что случилось?
Продолжая обнимать девушку за плечи, Джулия увела ее в гостиную, где Лукреция, так и не сумев успокоиться, со слезами принялась рассказывать о случившемся – о том, как они побывали на выступлении актеров, как ее выбрали на роль Афродиты, как в присутствии Жоржа расхваливали ее красоту и как она, маленькая бестолковая девчонка, радовалась этому вместо того, чтобы смотреть по сторонам, ведь тогда бы она наверняка заметила, что им грозит опасность. Джулия, уже успевшая понять, что министр жив и легко ранен, а потому имеет все шансы выжить, попыталась утешить Лукрецию, напомнив ей о том, что рядом были пажи и гвардейцы, которые и должны были отвечать за безопасность, а потому она имела полное право расслабиться и наслаждаться праздником, но на девушку это не очень подействовало. Видя, что Лукреция очень расстроена и не никак не может сдержать слез, Джулия решилась на хитрость.
- Пойдем, – решительно произнесла она, взяв Лукрецию за руку, и повела девушку в ее апартаменты. - Тебя нужно привести себя в порядок. Ты ведь не хочешь, чтобы Его Преосвященство видел тебя с заплаканным лицом?
Это подействовало моментально, и Лукреция, горестно всхлипнув в последний раз, сделала глубокий вдох, совершенно не желая представать перед Жоржем в таком ужасном состоянии. Оказавшись в спальне, она с помощью Джулии переоделась в скромное домашнее платье темно-бордового цвета, сняв светло-голубую парчу, на которой остались пятна крови министра. Увидев эти пятна, Лукреция едва снова не разрыдалась, и только нежелание показываться на глаза Жоржу с опухшим от слез личиком остановило ее. По приказу Джулии вокруг Лукреции тут же засуетились служанки – одна принялась расчесывать ее немного растрепавшиеся волосы, вторая отправилась делать успокаивающий травяной отвар, а третью отправили к покоям министра, чтобы справиться о его здоровье. Когда с прической было покончено, а чашка с отваром уже почти опустела, вернулась третья служанка с приглашением посетить министра, которому лекарь уже оказал необходимую помощь, и Лукреция тут же заторопилась покинуть свои покои.
- Как вы себя чувствуете? – с отчетливой тревогой спросила она, входя в спальню Жоржа. Весь путь до его покоев она проделала очень быстро, почти сорвавшись на бег от волнения и теперь немного запыхавшись, но Лукреция не замечала этого, цепким взглядом осматривая лежащего на кровати мужчину. - Что сказал лекарь? – все еще не переставая волноваться, спросила она, молитвенно прижав руки к груди. - Рана очень серьезная? – продолжила Лукреция совсем упавшим голосом, хотя не так давно сама осматривала министра и была уверена в обратном, однако, она все же не лекарь, а потому могла и ошибиться. - Мне не стоило вытаскивать стилет, да? – добавила девушка, внезапно утратив всякую уверенность в себе и испугавшись того, что своими неправильными действиями могла навредить Жоржу.

+1

14

Отвернувшись Жорж смотрел в окно, где краем уха все еще улавливал одиночные хлопки салютов. Постепенно и они утихли, казалось, что на улице повисла самая настоящая гнетущая тишина. В этот момент дверь хлопнула и Амбуаз почувствовал дуновение ветерка с коридора и услышал шелест юбок. Это некто иной как Лукреция, это точно. Жорж повернул голову на звук и приподнялся получше на локтях, прижавшись спиной к деревянной спинке резной кровати. Каждое неаккуратно движение отдавалось болью в районе бока, но мужчина пытался нормально сесть, да сделать это так, чтобы не потревожить рану. Не хватало еще чтобы кровотечение открылось снова. Лекарь сказал, что и так крови много утекло. Нужно ее пополнить например вином или соком, первое Жоржу было больше по душе.
- А как, по-вашему, может себя чувствовать человек, у которого в боку побывал стилет? - с едва скрываемым интересом поинтересовался у Лукреции архиепископ. Конечно он чувствует себя неважно, разве только ее красота его немного радует. В этом платье она выглядит просто прекрасно. Последнее время Амбуаз позволял себе наслаждаться красотой юной Борджиа, ее внешним видом и манерами. Почему бы и нет. Ведь Жорж тоже не выкован из стали, тем более она на следующий год должна стать его законной супругой. Когда они встретились в первый раз она была для него чужой, просто обычной женщиной, порочность в глазах которой вызывало у мужчин похотливую тягу обладать ей. Никто не должен знать какие чувства на самом деле бушуют в сердце такого человека как первый министр Франции. Но теперь то, когда он более менее знаком с Лукрецией, ему можно быть намного теплее к ней, проявить заботу, которую он уже доказал ей на празднике. Нет, и дело не в желании прикрыть плечи прохладным вечером своей накидкой, а в том чтобы защитить, потому что Лукреция принадлежит только Амбуазу. Он не бросил ее тогда, чего бы никогда не простил себе, в ответ она не бросила его умирать на дороге.
- Если ты и дальше будешь страдать, распространять свои флюиды боли и отчаяния, у меня в боку появится еще одна дырка - брякнул мужчина, первый раз обратившись к Лукреции на "ты" и смотря на нее снизу вверх. Такое положение не очень нравилось ему и потому он попросил девушку - Присаживайся, не стой над душой.
Хотелось рассказать о своих волнения, об переживаниях на счет Милана и его судьбы, но Жорж промолчал. Он решил, что Лукрецию это мало будет интересовать, да и зачем ей. Она итальянка, он - француз. Она будет поддерживать свою страну, пусть и не покажет этого слишком явно.
- Ты уже меня похоронила? - слабым голосом произнес Жорж протягивая к девушке руку и улыбаясь сквозь силу - Небось думала о том, чтобы избавится от опостылевшего министра и навязанного союза. После моей смерти ты была бы свободна, ну, до поры до времени, потому что твой отец нашел бы тебе нового жениха.
Действительно, какая разница какого мужа выбрать дочери, будет ли она счастлива с ним или обретет на всю жизнь одни мучения. Впрочем, судя по предыдущего браку Лукреции Борджиа, она может за себя постоять и ее ум весьма остер на способы избавления от ненавистных мужей. Ладонь Амбуаза скользнула по ее руке и вновь, как и ранее, накрыла ее. Такая теплая, нежная кожа. Небось и пахнет замечательно. У Жоржа не было возможности проверить свою шаловливую мысль. Он понял, что очарован Лукрецией, но знает, что не она его соблазнила на это, а он впустил ее в свое личное пространство, в душу и жизнь. Пусть будет рядом, пока не сделает нечто такое, за что будет изгнана прочь из сердца. Если между ними не будет доверия, то и общей жизни, семейной, совсем не стоит ожидать.
- Сказали, что я потерял много крови - Амбуаз деликатно обошел тему о том, что Лукреция неправильно вытащила нож. Его вообще не стоило трогать, тогда бы не утекло столько крови из тела министра. - Но стилет вошел в мышцы и внутренние органы не были задеты. Только в мясо. В мое мясо.
Последнюю фразу Жорж произнес тихим голосом. Тяжело осознавать, что тебе жалко своего тела, ведь там теперь будет шрам. Небольшой, но уродливый. Амбуаз так сильно любил свой внешний вид, что ему не хотелось осознавать, что даже его тело, пусть скрытое под одеждой, будет где-то испорчено.
- Сейчас я ощущаю себя сносно и желаю выпить вина. - как можно более непринужденно произнес архиепископ Руанский, придвигая к себе поднос, стоящий рядом с ним на постели на свободной половине кровати. На тарелочке небольшой лежали дольки груши, а рядом бокал с холодным напитком. Иногда Амбуазу казалось, что он пьет слишком много, но сейчас был тот момент, когда хотелось снять напряжение эмоциональное и физическое. Хотя часть того волнения, переживаний за Милан, постепенно ушло после прикосновения к Лукреции, к ее руке. Не зря говорят, что красота женщин может избавлять даже от проклятий. Жорж взял две дольки груши и дал их девушке, а сам пригубил пару глотков из бокала с темно-алой жидкостью.
- А как вы сами чувствуете себя, Лукреция? - оставив от себя прочь бокал, Амбуаз пристально посмотрел в глаза Борджиа. Он перешел вновь на "вы" и продолжил - Все это покажется вам цветочками, когда вы встретитесь с моей семьей.
Ну конечно, женится на дочери куртизанки, разве может быть большего счастья. Жорж то уже смерился с этим, а вот его родственникам придется принять сей факт как должное. Он любил всю свою семью, но не все они были идеальными, а с некоторыми и отношения были напряженными весьма, особенно с Луи и Эмери. Я и с вашей семьей не желаю встречаться. подумал про себя Жорж. Особенно с вашим братом.
- Как вы смотрите на то, чтобы отдохнуть?
Можно было бы убрать в сторону поднос, ведь кровать огромная и места хватит для двоих. Они даже не прикоснуться к друг другу если лягут рядом.

+1

15

Лукреция испуганно уставилась на Жоржа, стоило ему только сказать, что ее разнесчастный вид плохо на него действует. Она и рада бы повеселиться, да вот только последние пару часов были самыми страшными в ее жизни. Даже подливая яд в вино Джованни Сфорца она так не переживала и не боялась, как сегодня - сначала когда увидела рукоять стилета, торчавшего из бока архиепископа, потом когда решила, будто он предал ее, а затем когда смывала кровь с его тела. Да и сейчас ей тоже было все ещё страшно, хотя Жорж выглядел уже вполне бодро, и к нему вернулась привычная язвительность. Немного растерявшись от его слов, Лукреция поспешно осмотрелась по сторонам, выискивая кресло или стул, чтобы выполнить распоряжение Жоржа, и, так ничего и не обнаружив поблизости, осторожно присела на краешек его кровати, затем послушно протянула ему руку, радуясь возможности почувствовать тепло его ладони.
- Нет, что вы! - тут же переполошилась она и даже прижала свободную руку к груди, намереваясь переубедить министра в том, что отнюдь не желала его смерти. Как, впрочем, и другого жениха. Однако, ладонь Жоржа, все еще поглаживавшая ее руку, убедила Лукрецию в том, что министр просто шутит, а не всерьез ее в чем-то упрекает. Что ж, это добрый знак, потому что людям, стоящим на пороге смерти, уже не до шуток, а раз Жорж нашел в себе силы поиронизировать, то, значит, и в самом деле хорошо себя чувствует. Приняв из рук мужчины угощение и отправив один кусочек груши в рот, Лукреция слабо улыбнулась, когда Жорж спросил о ее самочувствии, и произнесла: - Со мной все хорошо. Благодаря вам, - немного помолчав, добавила она. - Вы спасли меня... Не бросили там, на улице... - Лукреция замолчала, неожиданно вспомнив слова министра, которые он произнес в каморке неизвестной женщины. Тогда она решила, что он впал в бессознательное состояние и начал бредить, но теперь она была уверена, что тогда Жорж говорил о ней. В глазах даже немного защипало о этого невероятного открытия, и Лукреция, опустив взгляд, сосредоточилась на втором кусочке груши, при этом едва обратив внимание на слова Жоржа о его семье. Господи, да она теперь вообще ничего бояться не будет, зная, на что он способен ради ее защиты. Что ей какая-то кучка родственников? Сейчас этим Лукрецию было совершенно невозможно испугать, и она храбро смотрела в будущее.
Предложение Жоржа немного отдохнуть было встречено Лукрецией с очередной улыбкой - Жорж продолжал демонстрировать свою заботу о ней, и девушке хотелось отплатить ему тем же. Пусть она и чувствовала себя усталой, однако, оставлять Жоржа сейчас одного ей совершенно не хотелось, и Лукреция принялась лихорадочно искать повод, чтобы побыть рядом с ним еще немного.
- А давайте я вам немного почитаю! - радостно произнесла она, заметив на прикроватном столике раскрытую книгу, и тут же поднялась, чтобы взять ее. Книга на проверку оказалась молитвенником, и хотя Лукреция предпочла бы что-то более светское, все же это ее не остановило. В комнате зазвучал ее тихий голос, правда, в силу того, что книга была религиозной, то и читать приходилось без особого выражения, поэтому чтение получилось довольно монотонным. Впрочем, сейчас это было и к лучшему - Жорж, утомленный событиями этого сумасшедшего дня, очень скоро допил свое вино, после чего, поставив опустевший бокал на поднос, устроился поудобнее на подушках и закрыл глаза. Продолжая читать, Лукреция то и дело бросала взгляды на мужчину, дыхание которого было уже ровным, а лицо - совершенно безмятежным. В какой-то момент она решила, что Жорж уже крепко спит и замолчала, при этом готовая сразу же продолжить, если министр вдруг откроет глаза и захочет послушать ее еще. Но этого не произошло, и Лукреция, на цыпочках подойдя к столику, положила книгу на место. Затем она осторожно обошла кровать и забрала стоявший на ней поднос. Поставив его на столик, она оглядела Жоржа, чтобы убедиться, что его отдыху более ничего не помешает, и уже готова была покинуть его спальню, однако медлила. Они были здесь одни, Жорж спал, а в небольшой гостиной, куда вела приоткрытая дверь, тоже никого не было, и Лукреция вдруг поймала себя на мысли, что ей по-прежнему совершенно не хочется уходить. Даже больше - ей определенно хочется побыть рядом с Жоржем, но не сидя у него в ногах с книжкой, а... Лукреция даже зажмурилась от того, насколько неприличными были ее желания, однако устоять перед соблазном и не воспользоваться ситуацией было выше ее сил. Бросив опасливый взгляд сначала на Жоржа, потом - на полуоткрытую дверь, Лукреция осторожно приблизилась к кровати, а затем осторожно сначала уселась рядом с мужчиной, а потом и вовсе устроилась возле него на подушках. Она и раньше видела его спящим, ведь они проделали огромный путь, находясь в одной карете, видела она его и с близкого расстояния и даже однажды забралась к министру в постель, правда, тогда она была вне себя от страха, наслушавшись на ночь страшных сказок Жоржа и испугавшись ветки, стучавшей в стену кареты. И все же, несмотря на столь явную близость, она всегда чувствовала некую незримую преграду, отделявшую ее от Жоржа, но после всего того, что сегодня произошло, эта преграда более не ощущалась. Лукреция не знала, что стало причиной этого изменения и как долго это продлится, зато точно знала, что сейчас никого ближе и роднее Жоржа у нее не было. Глядя на него и затаив дыхание от волнения, а заодно и ежесекундно ожидая, что мужчина проснется и наверняка придет в ужас от ее скандальной выходки, Лукреция осторожно протянула руку к его щеке. Тонкие пальчики замерли в дюйме от лица Жоржа, когда она представила себе его реакцию и то, как долго министр будет насмехаться над ней, но любопытство пересилило, и Лукреция осторожно коснулась щеки Жоржа тыльной стороной согнутых пальцев правой руки. Кожа Жоржа на ощупь была очень теплой и нежной, и лишь отросшая за день щетина, еще почти не заметная, слегка покалывала ее пальцы, и Лукреция счастливо улыбнулась. Нежный и колючий одновременно - это была самая точная характеристика Жоржа, и она снова костяшками пальцев его щеки, чувствуя, что от волнения и страха быть застигнутой врасплох сердце едва ли не выскакивает из груди, но те невероятные ощущение, которые дарили ей близость с Жоржем и возможность прикоснуться к нему, перевешивали все возможные неприятности. Все еще боясь даже слишком глубоко дышать, Лукреция опустила взгляд чуть ниже - на шею Жоржа и ключицу, приоткрытую воротом камизы, после чего, судорожно сглотнув, проследила пальцами линию шеи, а потом погладила ключицу. С губ Жоржа совершенно неожиданно слетел тихий стон, отчего Лукреция буквально окаменела, глядя расширенными от ужаса глазами на мужчину и уже заранее представляя себе, что будет, если он сейчас откроет глаза. Прошло несколько мгновений, но министр, кажется, спал, и Лукреция понемногу начала приходить в себя, как вдруг хлопнула дверь, ведущая в гостиную, и ее словно ветром сдуло с кровати. Не помня себя от смущения, волнения и страха, Лукреция бросилась к дверям, чтобы успеть выскочить из спальни и, уже оказавшись в гостиной, увидела посетителя - одного из гвардейцев, что так не вовремя пришел охранять покой министра. Облегченно выдохнув, Лукреция слегка нахмурилась и со всей возможной суровостью приказала мужчине не тревожить Его Преосвященство, так как тот спит. Гвардеец, слегка растерявшийся от присутствия Лукреции в покоях министра и от такого решительного напора, даже отсалютовал девушке и выразил готовность выполнить ее приказ, после чего Лукреция, очень обрадованная тем, что ее никто не застукал за столь греховными деяниями, отправилась в свои покои, где ей потребовалось полчаса и две чашки успокоительного отвара, чтобы хоть немного восстановить душевное равновесие. И все же это не слишком помогло - уже даже лежа в постели, Лукреция долго не могла уснуть, ведь ее чувства все еще находились в смятении, а пальцы хранили тепло щеки Жоржа. И даже события прошедшего дня больше не занимали ее разум, вместо этого Лукреция думала о том, что однажды она снова окажется рядом с Жоржем, вот только ей уже не нужно будет никого бояться, потому что она будет иметь полное право находиться рядом с ним, будет касаться его так, как ей вздумается, и даже целовать. От этой мысли сладко замирало сердце и румялись щеки, а на губах появлялась улыбка, которая не сходила с лица Лукреции даже тогда, когда усталая девушка все же забылась сном.

+1


Вы здесь » Chroniques de la Renaissance » Хронология » Миланский карнавал


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC